Наше вечное вчера

Постельное уже ждёт меня на диване, когда захожу в квартиру, не найдя взглядом брата. Следом слышу, как начинает шуметь вода в ванной комнате. Включаю камин и расстилаю спальное место. На несколько минут включаю телевизор, но так и не найдя ничего, что рассеет грусть, выключаю его, погружаясь в тишину и темноту. Только камин отбрасывает на плитку тёплый свет, во многих окнах напротив здания, свет погас.

Тяжело лежать и ничего не чувствовать. В прямом смысле. Я могла бы сказать, что у Мэйса слишком холодный диван, но тогда совру, ведь рядом камин, огоньки которого игриво переплетаются между собой и тлеют, поднимаясь выше.

Это всего лишь иллюзия, ведь он электрический, но, когда закрываешь глаза и слушаешь треск полыхающей древесины, вполне получается обмануть себя. Время давно перевалило за два, а сон так и не приходит. Я то и дело возвращаюсь на несколько лет назад и прокручиваю то, что сделала: отказалась от чего-то лучше. Если бы не та глупость с возвращением, возможно, ничего бы не случилось. Но всё случилось.

Подтягиваю мягкое одеяло к лицу и втягиваю аромат ополаскивателя. Может быть, мой брат засранец, но засранец, который любит чистое и вкуснопахнущее. И когда я снова пытаюсь расслабиться под приятные звуки, вновь возвращаюсь к прошлому. В конечном счёте, с раздражением подскакиваю с дивана и вместе с одеялом щеголяю в спальню Мэйса. Мне нужно несколько секунд, чтобы ловко проскользнуть на порог и улечься в его кровать. Конечно, держа расстояние. Это всё-таки мой брат, но рядом с ним спокойнее.

Хотя, это спорно, ведь он подлетает и смотрит на меня широко распахнутыми глазами, словно я – вор, пробравшийся в квартиру.

Замешательство и непонимание моментально отражается на его лице.

– Это что за нахрен!?

– Я не могу спать одна, – признаюсь я.

Мэйс устало вздыхает и сонно трёт глаза, продолжая оставаться в сидячем положении.

– Нам не пять, чтобы ты бегала в мою кровать. Под диваном нет бабайки.

– Теперь она в моей голове.

– Ладно, – повержено тянет брат.

 – Хочешь об этом поговорить?

– Нет.

Что-то непонятное пробурчав под нос, он плюхается на подушку и протягивает под неё руки. Кроме того, он разваливается в позе звезды, из-за чего пространства становится меньше.

– Ты не мог бы сдвинуться? – прошу я, толкая ногу на его сторону кровати.

– Нет, – с улыбкой, заявляет он. – Это моя кровать.

– Ты самый большой засранец в мире, Картер.

– А ты самая большая заноза в мире, Картер.