Однажды в феврале

Андж внимательно слушает собеседника, но с неподдельным раздражением. Разговор явно серьёзный…

Впервые наблюдаю её в таком возбужденном состоянии. Моя невеста находится спиной к выходу в гостиной и, сидя за барной стойкой, нервно покручивает рокс, наполовину наполненный виски.

Она настолько увлечена одним из любимых занятий, что не слышит и не видит меня. Ещё бы, явился, как фантом.

Нисколько не отвлекая её от телефонного разговора, тихо сажусь позади неё на диван и, расслабившись, скрещиваю руки на груди, ожидая, пока любимая закончит межличностную коммуникацию, и судя по всему, с каким-то левым хреном.

Задумчиво потирая подбородок, пытаюсь понять, чем так она обеспокоена.

— Майкл, ты не можешь так поступить! – кричит она в трубку.

«Какой ещё, блядь, Майкл?» – удивлённо приподняв бровь, прожигаю Андж подозрительным взглядом.

– Нет! Ты не можешь просто взять и уехать! – верещит Андж уже на всю гостиную.

На услышанное я, взъерошив волосы, прикрываю половину лица рукой, всё так же не отрывая глаз от Андж, слушая, как она истерично надрывает горло.

– Сколько я могу уже дрыгаться в этом долбаном баре? У меня скоро свадьба, я обещала мужу, что брошу танцы! Эй! Майкл, но ты же обещал мне, что сделаешь всё, чтобы я безо всякого обучения в Нью-Йоркской Академии стала кинозвездой! Твою мать, я что, все эти полгода зря трахалась с тобой?

Чувствую, как закипает в венах кровь.

«Я не ослышался?»

– Нет, придурок! – словно отвечает мне в ответ. – Значит, ты кидаешь меня? – короткая пауза.

Эго прищемило так, что, стиснув зубы, я услышал отвратительный щелчок челюсти. Сканирую женскую спину и даже не могу передать, какое количество ненависти пылает в моём взгляде.

Андж агрессивно швыряет девайс в сторону, смахивает со стойки рокс, и я в роли зрителя, что в предвкушении семейных разборок на увлекательном ток-шоу, осыпаю её ленивыми аплодисментами.

Вот она – драматичная нота любовного финала с заставкой черного экрана «Roberta B. Weide». Андж, резко обернувшись на шум, едва не вскрикивает.

– Привет… Дорогая… – ехидно выдаю ей, воображая, как огромная гостиная медленно проектируется в анатомический театр.

– Дин?! А как… Ты…

— Что? Как сюда попал? Представь себе, я здесь живу… А вот ты – уже нет.

Беги она сейчас с места, клянусь, моим навигатором к находке стал бы её бешеный пульс от волнения.