Лисья тень

Я терпеливо ждала и гоняла по столу маленькие огоньки кицунэ-би, а Тануки-баба тем временем набрала воды в чайник, повесила его над жаровней и разожгла угольки. А потом стала деловито кружить по комнате, доставая из кучи мусора то одно, то другое и что-то бормоча себе под нос. Наконец она вернулась к столу с чайником, двумя чашками со сколотыми краями и подносом, на котором была выложена в ряд пойманная ею рыба, еще сырая и нечищеная.

С шумным вздохом она опустилась на старую, видавшую виды подушку напротив меня.

Потом немного поерзала, устраиваясь поудобнее, сняла шляпу и швырнула ее в угол, где та упала в кучу мусора. Я учтиво опустила глаза, стараясь не смотреть на круглые пушистые уши, торчавшие на седой голове.

– Налей, что ли, чаю, лисенок! – велела Тануки-баба, махнув рукой на чашки и чайник. – Пусть от тебя будет хоть какая-то польза.

Я осторожно разлила зеленоватую жидкость по чашкам и передала одну из них Тануки-бабе. Та с кривой ухмылкой поставила ее перед собой.

– Не возражаешь, если я изменю облик, пока мы едим? – спросила она, поглядывая на поднос с рыбой. – В этом теле проще готовить чай, но у себя дома мне хотелось бы расслабиться.

Я кивнула.

– Само собой, не возражаю, Тануки-баба. Как вам удобнее.

Она фыркнула, вскинула голову и встряхнулась. Ее тут же заволокло плотное облако пыли. Я чихнула и отвернулась, а когда снова посмотрела, напротив меня вместо старухи уже сидело пушистое коричневое создание с черной мордочкой и пышным хвостом.

Я пододвинула ей чашку, и она взяла ее коричневыми лапами и поднесла к узкой морде.

– Так-то гораздо лучше, – проговорила она, с тихим стуком опустила чашку, стащила рыбку с подноса и забросила в пасть, а потом в мгновение ока сгрызла своими острыми желтыми зубами. – Что ж, – продолжила она, пока я отпивала чай. Он оказался чересчур горьким, но говорить об этом было бы невежливо. – Расскажи-ка мне вот что, лисенок. Что ты такое натворила, что эти твои людишки так на тебя обозлились?

Я коротко поведала ей о фокусе со свечами и о том, как он разозлил монахов и особенно Дэнгу-сана.

А когда дошла до слов Дэнги о том, что он хочет, чтобы учитель Исао отнял у меня волшебную силу, Тануки-баба оглушительно фыркнула, едва не уронив чашку.

– Нет, это просто смешно! – прорычала она и впилась зубами в последнюю рыбку так сильно, что послышался треск тонких косточек.