Убийство во времени

Лидз помедлил и почувствовал знакомый гнев, поднимающийся в нем в отношении этих двух ученых. Он знал, что они были гениальны в своей сфере деятельности, доктор Элеанор Янке в квантовой физике, а доктор Карл Донован – в изучении генома и биогенетическом искусстве. Но, насколько ему было известно, оба они были отвратительными людьми.

Так как он не знал, что еще может сделать, чтобы прогнать опустошение, которое он увидел в темных глазах Кендры перед тем, как она отвела взгляд, он просто сказал:

– Отдохните, агент Донован.

Кендра пыталась справиться с унижением и старой болью в груди, которая не имела ничего общего с ее ранениями. Когда она подняла глаза, удивилась, что оказалась в палате одна.

И так и не узнала, что произошло с сэром Джереми Грином.

* * *

Следующие четыре дня прошли быстро из-за постоянной беготни с тестами и физиотерапией. Кендру раздражала собственная слабость, раздражало, что ее конечности были вялыми и неловкими.

Неживыми. Каждую секунду, когда она заставляла себя что-то сделать, она будто бы толкала гигантский булыжник на верхушку горы, после чего вся тряслась, чувствовала дезориентацию и мечтала лечь в кровать.

К счастью, кровать у нее была.

Лидз не вернулся, хотя она слышала, что он регулярно узнает, как она. Как и было обещано, Карсон появился, чтобы допросить ее, мрачно проинформировав ее о числе убитых, среди которых кроме Шепарда и Вейла были Аллан О’Брайан и Дэнни Кортез из первой команды.

Двое из команды Вейла тоже погибли. Билл Нун получил пулю в ногу, но остался жив.

Терри Лэндон был не в счет.

Кендра подумала об О’Брайане и его молодой жене, которая сейчас стала вдовой, и ей захотелось рыдать. И снова застрелить Терри Лэндона. Чертов ублюдок.

Карсон ушел до того, как она успела спросить о Грине, и, по правде, к тому времени, как их разговор подошел к концу, она слишком устала, чтобы сформулировать какой-либо членораздельный вопрос.

Ей стало даже интересно: была ли она обязана этой усталостью своему настроению или ей все-таки добавили морфий в капельницу?

Как и бывает в таких случаях, время, казалось, тянулось ужасно медленно, а затем опять резко ускоряло свой ход, расплываясь и растекаясь от одного момента к другому, от вечера до утра, а потом и до дня. Она, по сути, никогда не была одна.