Убийство во времени

Но все же, как ей было известно, эта часть замка была старше остальных на несколько веков. Если бы у замка было сердце, то оно находилось бы здесь. Эти стены из холодного камня были немыми свидетелями рождений и убийств. Интерьер дополняли настенные канделябры, тени от которых скакали и плясали на стенах.

Кендра подавила дрожь. Она убеждала себя в том, что у нее просто разыгралась фантазия, но все же она испытала облегчение, когда дошла до двери кабинета. Та была заперта: Кендра убедилась, что заперла ее, когда вышла из комнаты двумя часами ранее.

Лучше было лишний раз подстраховаться.

Ее сердце начало бешено биться в груди, так громко, что беспокойные удары отзывались даже у нее в ушах, но, несмотря на это, ее рука уверенно опустилась в сумку и вытащила оттуда две тонкие проволоки. Отпиранию замков в «Куантико» не обучали, но она узнала, как это делается, когда пыталась разобраться в поведении преступника, который залезал в дома посреди ночи.

Она задержала дыхание, пока орудовала проволокой, затем выдернула ее с чувством удовлетворения, когда механизм щелкнул.

На это ушло меньше минуты, намного меньше, чем когда она заходила в комнату в первый раз. Она бросила проволоку обратно в сумку и просочилась в дверной проем, после чего включила лампу, представлявшую собой стилизованные под эпоху канделябры.

Она осмотрелась. И подумала, что ничего не изменилось. Никто не входил в комнату, с тех пор как она покинула ее ранее. Красное вино в массивном хрустальном графине было там, куда она его поставила: в элегантном серванте.

Это была интересная комната. Она была восьмиугольной формы, с высокими стенами, украшенными панелями из красного дерева и покрытыми обоями из зеленой шелковой ткани, того же темного оттенка, что и обитая бархатом мебель в комнате. Здесь был и камин, такой же большой, как и тот, в комнате для прислуги, но его портал был украшен богаче, резьбой в неоклассическом стиле. Над ним в элегантной рамке висела картина, написанная масляными красками, изображавшая женщину и ребенка, одетых, по-видимому, в наряды конца восемнадцатого века.

У противоположной стены стояли книжные шкафы в греческом стиле, по бокам от них на уровни ее груди располагались две китайские вазы с изображениями голубых драконов на жемчужно-белом фоне. Стол из красного дерева – чиппендейловский, если она не ошибалась, – располагался перед огромным, похожим на средневековый, гобеленом, вышитым сценой охоты.