Убийство во времени

Алек, можешь, пожалуйста, позвать миссис Дэнбери?

– Дьюк, девчонка сказала, что хочет уйти…

– А я говорю, что она слишком слаба. – До этого момента Кендра готова была поклясться, что молодой человек был здесь главным. Но ледяная нотка в голосе пожилого мужчины заставила ее быстро пересмотреть свое первоначальное мнение. Она украдкой посмотрела на второго, который ответил ей хмурым взглядом. Но не опротестовал приказ своего друга и зашагал по направлению к двери. Он потянул веревку в стене, развернулся и мрачно взглянул на нее.

– Миссис Дэнбери о вас позаботится, моя милая.

Кендра перевела свой взгляд на мужчину по имени Дьюк:

– Это же шутка, да? Вы мне сейчас скажете, что это шутка?

В его голубых глазах проскользнуло неодобрение:

– Боюсь, я не вижу здесь шутки, мисс Донован.

Черт возьми, она знала, что он это скажет. Она вздрогнула, потому что подумала о невозможном, представила то, что невозможно было представить. Только когда ее пальцы почувствовали что-то гладкое, она поняла, что Дьюк совал ей в руку бокал.

– Выглядите так, будто вам нужно тонизирующее средство.

– И, если у вас по-прежнему непереносимость к красному, пожалуйста, воздержитесь от того, чтобы снова вылить его на его светлость, – сказал сухо Алек. – Это будет пустая трата великолепного вина.

Кендра не обратила на него внимания, вместо этого посмотрев на пожилого джентльмена.

– Спасибо, – прошептала она и на этот раз поднесла бокал к своим губам и выпила. Если вино было отравлено… что ж, такая смерть была даже предпочтительной при сложившейся ситуации.

Вино мягко обожгло ее горло. На вкус вполне себе реальное, это все, что пришло ей в голову, когда она сделала глоток и попыталась не смотреть на свечи, которых здесь не должно быть, на камин, в котором должна быть воронка от пули, вазу, от которой должны остаться лишь осколки.

– Что вы делали в проходе, мисс Донован? – внезапно спросил Алек. Он подошел к графину и налил себе второй бокал.

– Я… – Что сказать? Ее желудок принялся бурлить, она сразу же пожалела, что выпила вино. Не потому что оно было отравлено, а потому что она могла опозориться, если ее вдруг вырвет.

Дурацкая ситуация. Она не понимала ничего. Что происходило? Какая-то интеллектуальная игра? Иллюзия? Галлюцинация? От последней мысли у нее все внутри похолодело от страха.