Тайга. Возвращение к корням

– Не думала, что он способен на подобное.

– Может, ты просто плохо знаешь брата, – возмутилась я.

– Нет, Макарий добрый, – улыбнулась девушка и эта улыбка была очень тёплой. Забавины глазки блеснули от упоминания брата. Она любила его, а он её. И от этих чувств моё сердце смягчилось.

– Хотя, он помог мне выбраться из ямы по пути сюда, – пробормотала я и поднялась с кровати, чтобы поставить опустевший бокал на деревянный столик.

– Я уверена, Макарий не хотел обидеть тебя, – следом за мной встала Забава и совсем неожиданно обняла.

– Может, ты и права, – пожала плечами.

Девушка крепче стиснула меня. Её аромат ударил в нос. Свежий, с оттенком мяты и прополиса. Её тёплое дыхание коснулось моей щеки, руки сжали плечи. Она искренне переживала за меня. Я почувствовала её волнение и заботу. И от этого стало так хорошо, будто в объятьях родного человека. Будто меня обнимала мама. И в этот момент нежности в жилище вошёл мужчина. Забава отпустила меня и поспешила его встречать.

Я не сразу поняла, кто он. Но мысль, что это может быть Макарий, отозвалась страхом в душе.

Мужчина прошёл в центр помещения, удивлённо взглянул на меня, потом на Забаву. Вручил ей какую-то сумку и чмокнул в щёку. Это был не Макарий. Я облегчённо выдохнула.

– Это она? – спросил он. Забава кивнула. – Постели ей в дальней стороне шатра. Пусть отдохнёт.

Парень устало плюхнулся на табурет и принялся стаскивать с себя ботинки. Он не представился и словом не обмолвился со мной, но я догадалась, что это муж Забавы.

И, похоже, он очень устал. Я не стала мешать ребятам, а послушно улеглась на отведённую мне лежанку и быстро уснула. Марафон по лесу и бессонная ночь свалили бы и слона, что говорить обо мне.

Утром я поняла, в какой дивный мир попала. Я много о нём читала, но в реальности всё было ещё лучше. Эти люди словно с другой планеты. Меня всегда дразнили: за цвет волос, за веснушки. Называли сироткой. Смеялись над неуклюжестью.

И всегда настолько жестоко, что к двадцати годам я покрылась толстым панцирем, прячась за дурачествами. Меня многие считали сумасшедшей, хотя бы потому, что одно время я везде таскала «Легенды Дарена». Я была замкнута и нелюдима, но старалась вписаться в общество, в котором приходилось жить. А здесь не нужно было стараться. Меня приняли. Они не считали меня сумасшедшей, потому что в их жизни не было ничего нормального. Они принимали всё как данность.