Лес тысячи фонариков

Это придало девушке храбрости прямо взглянуть тетке в глаза, и жестокая улыбка на губах Гумы только укрепила уверенность Сифэн, что пора дать отпор.

– Я была бы только рада, если бы вашей племянницей являлась Нин, – выпалила она. – Лучше умереть, чем быть прикованной к вам до конца жизни. Я не хочу стать такой же озлобленной, высохшей и ядовитой, как вы!

Трость взметнулась вверх, и Сифэн получила удар под подбородок. Затем Гума слегка, почти нежно дотронулась концом трости до ее лица.

– Полегче, детка, – прошептала тетка.

 – Одно движение, и я могу оставить тебя без глаза… или сломать нос. И куда ты денешься без своей красивой внешности? Думаешь, твоя жизнь будет такой же легкой, как сейчас, а мужчины по-прежнему будут осыпать тебя подарками? Надеешься, что, потеряв хорошенькое личико, ты все еще будешь нужна Вэю?

Гума надавила на трость, и Сифэн вскрикнула от боли. Конец трости проткнул ее нежную гладкую щеку, и что-то теплое потекло вниз по подбородку.

– Я тебе открою маленький секрет, цветочек лотоса.

Твоя красота – это все, что ты имеешь. Твое единственное оружие.

Стиснув зубы, Сифэн стояла перед Гумой, которая, подавшись вперед и сжимая в руке конец трости, изготовилась, чтобы нанести племяннице удар по голове.

– Интересно, – проворковала тетка, – что произойдет, если я избавлю тебя от твоей замечательной внешности?

Ярость захлестнула Сифэн, и это дало ей силы. Чувствуя, как трость все сильнее впивается в щеку, она, развернувшись всем телом, ногой ударила тетку в мягкий живот.

Раздался звук как от удара кулаком по мешку с рисом, и Гума, сложившись пополам, повалилась на пол, со стуком отбросив в сторону бесполезную теперь трость. Ее лицо исказилось от боли и потрясения.

– Гума, – выдохнула Сифэн, чей гнев испарился в ту же секунду. – Что я натворила?

Но тетка ползком, вытянув руку, уже пыталась дотянуться до трости, и Сифэн поспешным движением подняла ее. Держа трость так, чтобы Гума не могла выхватить ее, она стояла над женщиной, вырастившей ее, и ощущала в себе привкус вины.

– Вы больше не будете бить меня, – тихо сказала она.

– Ты – все, что у меня есть, – прохрипела Гума. – Я была тебе… лучшей матерью, какую только можно себе представить.

– Настоящая мать меня бы любила. И лелеяла.

Слезы жгли рану на лице Сифэн.

– Для тебя я всегда была всего лишь собственностью, которую ты использовала в своих интересах.

– Сифэн…

– Мне страшно остаться без тебя.