Лес тысячи фонариков

Он посмотрел на пасущихся неподалеку прекрасных черных коней. Даже в темноте они блестели как живой антрацит, от них исходили жизненная сила и энергия.

– Они выросли в полях и горах Даговада, так что нам тоже придется выбрать дорогу подлиннее, – сказал Сиро.

Глаза Вэя округлились:

– Так это кони Даговада?

Он поднялся, чтобы погладить одного из них; грива под его рукой была наощупь как тончайший шелк. Большие влажные глаза коня глядели на Сифэн с почти человеческим выражением.

Пока Хидэки обсуждал с Вэем коней, а Сиро и Исао тихо беседовали о чем-то своем, Кэн, воспользовавшись случаем, подсел к Сифэн.

– В детстве мне приходилось много слышать о Великом Лесе, но я и представить не мог, какой он, оказывается, пугающе огромный, – сказал он. – Бабушка рассказывала мне истории о том, как люди в нем пропадали. Она говорила, что стволы деревьев передвигаются и сбивают странников с пути, и те погибают от голода.

Его глаза лукаво блестели, но Сифэн не могла справиться с охватившей ее дрожью.

– Мне попадались стихи об особом свечении в лесу, которое обманывает зрение. Из-за него путнику может показаться, что впереди течет ручеек, который на деле оказывается мчащимся потоком воды.

– А еще здесь обитают тэнгару, злые духи, охраняющие лес. Они способны принимать облик рогатого коня с горящими глазами.

Взглянув друг на друга, рассказчики разразились веселым смехом.

– Я тоже слыхала истории о вашей земле, – сказала Сифэн, – об изменчивой природе моря, которое бывает то ласковым, то свирепым.

– Говорят, что наш царь умеет повелевать океаном, – ответил Кэн. – Он специально вызывает шторм перед прибытием кораблей, так что измотанным и потрепанным непогодой пассажирам Камацу представляется раем на земле. Как бы мне хотелось вам его показать!

Он покраснел, внезапно осознав скрытый смысл своих слов.

– Вы давно женаты?

– Если спросить у Вэя, он скажет, что восемь лет.

– Но вам не может быть больше восемнадцати, – воскликнул он в изумлении.

Сифэн засмеялась:

– Он попросил меня выйти за него замуж, когда мне было десять.

Она вспомнила, как поцеловала Вэя в тот день – то был их первый поцелуй и ее единственный ответ на его предложение. Все годы он так и оставался единственным, когда бы Вэй ни заговаривал о женитьбе. Выросший Вэй не изменил своему детскому желанию, но сердце Сифэн молчало.