Тайна «Школы Приквиллоу»

Рябая Луиза присела.

– Ни у кого из нас нет дома сестры, верно? – уточнила она. – Я раньше не задумывалась об этом. Да и никто из нас не задумывался.

– Потому я и не хочу уезжать, – расплакалась Душечка Роберта. – У нас ведь настоящее сестринство.

Элинор вручила Роберте чёрный платок китайского шёлка.

– Знаете, что я думаю? – ни к кому конкретно не обращаясь, заявила Невозмутимая Китти. – А давайте ничего не скажем этим… воронам и как их там… коронерам. Никому ничего не скажем.

Барышни уставились друг на друга. В камине тлел уголь, вспыхивая слабыми искрами. На миг девочки остались наедине с собственными мыслями. Ожидая ответа, Невозмутимая Китти отсчитывала удары своего сердца.

– Но тела будут пахнуть, – наконец осмелилась Глупышка Марта. – Рано или поздно это обязательно произойдёт.

Беспутная Мэри-Джейн, чьи зелёные глаза от предложения Невозмутимой Китти вспыхнули радостным огнём, успокаивающе похлопала Глупышку Марту по спине:

– Нет, милая, этого не произойдёт.

– Замечательное выйдет удобрение, – добавила Рябая Луиза, задумчиво почесав нос. – Возможно, не в этом сезоне, но в следующем кабачки и тыквы уродятся сочными. Только по осени картошку копать придётся поаккуратнее.

Невозмутимая Китти пристально изучала то одну юную леди, то другую, наблюдая, как они восприняли её идею, но пока не спешила себя поздравлять. Сначала необходимо убедиться в надёжности каждой.

– Картошка – ерунда. Разгорится скандал, – напомнила Китти. – Расследование! Каждая из нас на всю жизнь останется под подозрением.

– Чёрное клеймо, – нараспев протянула Мрачная Элинор, – наша девичья честь будет опорочена.

– О нет, ни в коем случае, – возразила Беспутная Мэри-Джейн. – Подумаешь, умолчали о смерти директрисы и её мерзкого братца! Никто и не расстроится. Порочить девичью честь лучше как-то повеселее!

– Они подумают, что убийца среди нас, – предупредила Рябая Луиза.

Невозмутимая Китти взяла её под руку:

– Хотелось бы мне знать, милая, действительно ли это дело рук кого-то из нас…

Глава 2

Сквозь ситцевые занавески повеял прохладой вечерний ветерок. Белые розы на обоях в столовой – собственно, белыми эти цветы оставались совсем недолго – в лучах заката приобрели красноватый оттенок, равно как и навеки побледневшее лицо миссис Плакетт.