Нежная война

 – Можешь предоставить нам свои доказательства, – когда она наклоняет голову, он незаметно улыбается в усы. – Рассказывай свою историю.

Арес закатывает глаза.

– О, боги, – стонет он. – Принесите горячие клещи, раскаленное клеймо! Что угодно, только не история любви!

Афродита бросает на него раздраженный взгляд.

– Она вечно болтает, – говорит Арес. – Рассказывает мне о каких-то идиотских романтических посланиях, случайных поцелуях, и как долго они длились, и, во имя волос Медузы, во что влюбленные были одеты.

– Богиня? – обращается Гефест к своей жене.

– М-м-м?

– Расскажи мне обо всем, – просит бог огня. – Пусть твоя история будет долгой.

Акт первый

Афродита

Хейзел – 23 ноября, 1917

Я впервые увидела Хейзел в Лондоне, в районе Поплар, на приходских танцах церкви Святого Матфея. Это было в ноябре 1917 года.

В тот год мероприятие проводилось с благотворительной целью: собрать посылку из носков и банок Боврила[3 - Боврил – густой мясной экстракт, по составу близкий к мясу.

Он содержит множество витаминов и питательных веществ, а также является визитной карточкой британской кулинарии.] для солдат во Франции, но на самом деле это были обыкновенные танцы, которые церковь проводила каждую осень.

Пока остальные были заняты светскими беседами и флиртом, Хейзел словно приклеилась к пианино, наигрывая простые танцевальные мелодии. Пожилые дамы восторгались ее великодушием, ведь она жертвовала своим весельем ради окружающих, но Хейзел не обольщалась на этот счет.

Она ненавидела выступать, но девушка скорее вогнала бы себе по спице в каждый глаз, чем стала бы заводить неловкие разговоры с молодыми людьми. Все что угодно было лучше этого, даже оказаться в центре внимания, играя на пианино.

Ей казалось, что она в безопасности, но музыка влекла меня к ней, как пчелу на мед. И, как оказалось, не только меня.

Молодой мужчина наблюдал за ее игрой с другого конца зала. Он видел ее руки и сосредоточенное выражение лица. Незнакомец старался не пялиться на нее в открытую, правда, не очень успешно.

В конце концов, он закрыл глаза, но его воображение продолжило рисовать высокую, прямую фигуру пианистки в бледно-лиловом кружевном платье, с темными волосами, склоненной над клавишами головой и слегка приоткрытыми губами, тихо выдыхающую в такт музыке.

О, в ту минуту, как я увидела этих двоих в одной комнате, я все поняла. Я поняла, что они могут стать моим шедевром. Не каждый день находишь два таких особенных сердца.