Тайна мадам Лефевр

– Нет, тут что-то еще, – настаивала Клара. – Не то чтобы она не ценила дорогих шелков и изысканных украшений, кто бы на ее месте поступил иначе? Но когда возникла необходимость, она без сожалений все продала. Она, казалось, вполне довольна простым образом жизни и нимало не скучает по высшему обществу, которое прежде принимала у себя в гостях. Мадам все повторяла, что хочет заработать достаточно денег и вернуться в Париж.

Не желая больше слушать домыслы горничной о загадочном Филиппе, Уилл поспешил сменить тему:

– Правильно ли я понял, с ночи покушения мадам не поддерживает контакта с кузеном?

Клара пожала плечами:

– Лучше, чтобы он думал, будто она умерла от полученных побоев.

Она была одной ногой в могиле.

– Сен-Арно впоследствии эмигрировал на Карибы.

– Ну, об этом мне ничего не известно. Знаю лишь, он уехал из Вены в ту ночь. Если на свете есть справедливость, кто-нибудь его поймает и сгноит в тюрьме. – Клара подняла на него глаза. – Если Бог не оставит мадам своей милостью, закончив свои дела с ней, вы позволите ей вернуться в Париж к этому Филиппу, кем бы он ни был.

После всего пережитого – потеря мужа, издевательства кузена – она заслуживает немного счастья.

Уилл не собирался говорить горничной, что не отправит мадам в Париж к Филиппу до тех пор, пока дело не будет сделано. А также упоминать о том, к какому они пришли соглашению.

Вместо этого он вынул из кармана монету.

– Благодарю вас, Клара. Я очень ценю…

– В этом нет необходимости, – перебила она, отмахиваясь от денег.

 – Лучше приберегите это для нее. Вы же присмотрите за ней, правда? Я понимаю, если бы кто-то действительно желал ей зла, то мог бы давным-давно прикончить ее, и все же тревожусь. У мадам такая благородная душа, слишком бесхитростная для этого мира, пожалуй.

Уилл припомнил женщину в саду, спокойно собирающую увядшие цветки лаванды и ожидающую, надумает ли незнакомец свернуть ей шею или нет. Он решил, что она скорее покорная, чем благородная и бесхитростная.

Будто жизнь обошлась с ней столь сурово, и она принимала зло и несправедливость, считая, что не в силах отгородиться от них.

С первых дней жизни на улице Уилл научился давать отпор нападающим и восстанавливать справедливость. Представив безмятежное лицо мадам Лефевр, склоняющейся над цветами, и занесенную над ней тяжелую руку Сен-Арно, Уилл испытал совершенно нежелательное стремление защищать ее. Он убедил себя, что переживать из-за ее личной трагедии нечего.