Заслужить лицо. Этюды о русской живописи XVIII века

 – Ведь нехорошо? <…>– Что ж, Илья Ильич, – начал Захар с самой низкой ноты своего диапазона, – я ничего не сказал, окроме того, что, мол…– Нет, ты погоди! – перебил Обломов. – Ты понимаешь ли, что ты сделал? На вот, поставь стакан на стол и отвечай!Захар ничего не отвечал и решительно не понимал, что он сделал, но это не помешало ему с благоговением посмотреть на барина; он даже понурил немного голову, сознавая свою вину.– Как же ты не ядовитый человек? – говорил Обломов.Захар все молчал, только крупно мигнул раза три.

– Ты огорчил барина! – с расстановкой произнес Илья Ильич и пристально смотрел на Захара, наслаждаясь его смущением.Захар не знал, куда деваться от тоски <…>– Чем же я огорчил вас, Илья Ильич? – почти плача сказал он.– Чем? – повторил Обломов. – Да ты подумал ли, что такое другой?Он остановился, продолжая глядеть на Захара.– Сказать ли тебе, что это такое?Захар повернулся, как медведь в берлоге, и вздохнул на всю комнату. – Другой – кого ты разумеешь – есть голь окаянная, грубый, необразованный человек, живет грязно, бедно, на чердаке; он и выспится себе на войлоке где-нибудь на дворе. Что этакому сделается? Ничего. Трескает-то он картофель да селедку. Нужда мечет его из угла в угол, он и бегает день-деньской. Он, пожалуй, и переедет на новую квартиру <…> Вот это так "другой"! А я, по-твоему, "другой" – а?Захар взглянул на барина, переступил с ноги на ногу и молчал. – Что такое другой? – продолжал Обломов. – Другой есть такой человек, который сам себе сапоги чистит, одевается сам, хоть иногда и барином смотрит, да врет, он и не знает, что такое прислуга; послать некого – сам сбегает за чем нужно; и дрова в печке сам помешает, иногда и пыль оботрет…– Из немцев много этаких, – угрюмо сказал Захар.– То-то же! А я? Как ты думаешь, я "другой"?– Вы совсем другой! – жалобно сказал Захар, все не понимавший, что хочет сказать барин.  – Бог знает, что это напустило такое на вас…– Я совсем другой – а? Погоди, ты посмотри, что ты говоришь! Ты разбери-ка, как "другой"-то живет? "Другой" работает без устали, бегает, суетится, – продолжал Обломов, – не поработает, так и не поест. "Другой" кланяется, "другой" просит, унижается… А я? Ну-ка, реши: как ты думаешь, "другой" я – а?– Да полно вам, батюшка, томить-то меня жалкими словами! – умолял Захар.