Свадьба

 – Она очень хорошенькая.

– А барон, с которым ты была помолвлена, погиб в бою?

– В постели.

– В постели?

– Это был трагический случай. Ничего смешного.

– Только англичанин может умереть в постели.

Бренна решила, что на такое глупое замечание отвечать не стоит.

– Ты наконец перестанешь сжимать мои руки?

Коннор подчинился.

– Ты все еще смущаешься?

– Немного.

– Я не хочу, чтобы ты меня стеснялась. Не хочу.

Бренна засмеялась было, но заметила, что он говорит совершенно серьезно.

– А ты сам чувствуешь, с какой злостью ты говоришь? – И, не дожидаясь ответа, добавила: – Становится холодно. Если ты меня отпустишь, я закончу одеваться.

– А зачем? Мы сейчас же идем спать.

Ее охватила паника – но не от слов, а от его тона. Он говорил таким властным голосом, будто готов был кого-то убить. Бренна притворилась, что не поняла.

– Что? Вместе?

– Конечно.

– Сейчас?

Он уже начинал ненавидеть это слово.

– Да, сейчас.

– Но я еще не хочу.

– А я хочу.

– Коннор, да пойми же ты, мне страшно. Я не собираюсь оскорблять твои чувства, но буду откровенна с тобой. Ты же не захочешь… силой, без моего желания… А что это ты сейчас делаешь?

– Заворачиваю тебя в плед Макалистера. Ты перестанешь наконец отпрыгивать, стоит мне прикоснуться к тебе? Это чертовски раздражает. Подними волосы, они мне мешают.

– Я попросила бы оставить меня в покое.

– Ты испытываешь мое терпение.

Ну как он не понимает? Бренна попыталась еще раз объясниться с ним:

– Коннор, у меня нет никакого опыта.

Она не собиралась докладывать ему все подробности. Конечно, он слышит волнение в ее голосе, видит его в ее глазах, чувствует ее дрожь. Любой благородный, заботливый мужчина попытался бы успокоить ее.

– У меня есть опыт.

– И это все? – вскричала она. – Ты считаешь, мне спокойней от твоей опытности?

– А ты хочешь, чтобы я тебя успокаивал? – Казалось, одна эта мысль ужаснула Коннора.

Бренна чувствовала себя глубоко задетой.

Но это не помогало.

– Да, я очень хочу, чтобы ты успокоил и утешил меня.

Коннор боялся таких слов. Едва ли не впервые в жизни он растерялся. Никакая другая женщина никогда не обращалась к нему со столь странной просьбой.

Женщины всегда охотно шли к нему, с готовностью предлагали свое тело, и, если он был в настроении, он их принимал.