Свадьба

Так почему она ведет себя так, будто он загадал ее? Ей-богу, он не знал, сколько еще сможет простоять рядом и не коснуться ее тела. Неужели она не видит, что творит с ним? Нет, конечно, не видит. Она занята мыслями об успокоении. Кажется, она вообще разучилась говорить и даже забыла, что так и не надела верхнее платье. Но он-то не забыл!

Бренна в задумчивости стояла, стягивая на груди рубашку, но в разрезе он видел мягкую округлость ее груди.

Какое мучение! Он не мог отвести от нее взгляда. Коннор понял, что, если сейчас не прикроет ее чем-нибудь, он потеряет над собой контроль.

Ему хотелось провести пальцами по ее гладкой соблазнительной коже, очень-очень нежно, а потом сдернуть с нее тонкую, как воздух, рубашку.

И уж наверняка, черт побери, тогда она перестанет думать об успокоении.

Коннор быстро обернул Бренну пледом, накинув его длинный конец ей на плечи и спустив его ниже, на грудь, и потом завязал его на талии поясом из веревки. При этом он ладонью намеренно коснулся ее обнаженной кожи, и не один раз, а два, пока ее кутал, и дьявол его побери, если это прикосновение не поразило его, как удар грома!

Хотя он плотно завернул ее в плед, это не помогло; единственное, чего сейчас хотелось Коннору, – сорвать с Бренны и плед, и рубашку.

Но вместо этого он стоял и смотрел вдаль.

– Я так благодарна тебе, что ты думаешь об этом.

Он был озадачен ее словами.

– Благодарна?

– Да.

Он посмотрел на нее тяжелым взглядом:

– Ну и о чем, по-твоему, я думаю?

– Об успокоении.

Коннор не засмеялся.

Она все равно не поймет, что его рассмешило. Может быть, когда-нибудь он ей об этом скажет…

– Ты мне так еще и не объяснила, чего хочешь.

– А когда ты был маленьким, неужели твоя мама…

– Она умерла.

– Мне очень жаль.

– Почему?

– Да потому, что она умерла. А отец? Разве он никогда не утешал тебя?

– Нет.

– Почему?

– Он умер. Вот почему.

– Коннор, ну неужели не было никого, к кому ты мог бы обратиться, когда был маленьким мальчиком?

Он пожал плечами:

– Мой брат Алек.

– А он тебя утешал?

– Нет, черт побери!

От одной этой мысли ему стало противно.

– И что, не было никого, кто бы заботился о тебе?

Он снова пожал плечами:

– Моя мачеха, Юфимия, но она не могла утешить ни меня, ни своего сына Раена, потому что внезапная смерть отца разрушила ее жизнь, она до сих пор его оплакивает. Она даже не может вернуться на мою землю – так сильно она страдает.

– Должно быть, она очень любила твоего отца.