В моих глазах

– Да мне плевать! Если еще хоть один ебаный раз я увижу синяки на руках моей сестры, тогда ты сможешь ходить в туалет, только через катетер. Я ясно выразилась?

– Элис, все не так, я не трогал ее, – начал оправдываться он, видимо, из-за страха, что я перестану пересылать им деньги.

Я еще сильнее сжала его мерзкие яйца, а он боялся как-либо оттолкнуть меня, ведь в моих руках был почти его любимый орган.

– Что ты там мычишь?

– Конечно, конечно. Я ее не трону.

Я отпустила его яйца, пройдя к раковине и тщательно вымыв свою руку.

Все это время он продолжал сидеть на коленях, жалобно скуля. Подойдя к своей матери, которая валялась в пьяном бреду на полу, я присела на корточки возле нее. Взглянув на бледное лицо, перекрытое волосами и окутанное запахом алкоголя, почувствовала глубокую грусть внутри себя. Моя мать, когда-то красивая женщина, теперь пребывала в состоянии полного разложения. Ее болезнь была сильнее ее желания измениться и начать жить нормальной жизнью.

– Слушай внимательно, мамочка, тебя это тоже касается. Если я еще хоть раз увижу или услышу, как она плачет или если увижу синяк или царапину по твоей вине или вине Френка, я заключу тебя в лечебницу и сделаю так, что ты оттуда не выйдешь. Заберу у тебя дочь, несмотря на ее нездоровое желание оставаться тут с вами, и ты сгниешь в лечебнице в полном одиночестве. Поверь, я найду самую убогую клинику и буду платить им сверх того, сколько она стоит, чтобы убедиться в том, что ты оттуда никогда не выйдешь.

Я понимаю, что ты готова терпеть его выходки, но подумай об Анне!

Она молчала, а я, наполненная сильными эмоциями решила привести ее в чувства, отвесив ей слабую пощечину.

– Я спросила, ты поняла меня?! – я жестко сминала ее и так впалые щеки, игнорируя тот факт, что выглядела она просто ужасно.

– Да! – ее глаза были полны ужаса, смотря на меня.

– Неблагодарная сука! Посмотри, в кого ты превратилась! У тебя прекрасная дочь, попробуй хоть раз в своей жалкой жизни позаботиться о ком-то кроме себя и своего мужика!

В ее глазах был страх и меня до сих пор иногда удивляла ее реакция на мое поведение, ведь это она меня сотворила такой.

– Вот и славно! И только попробуй еще раз прикоснуться к бутылке, слышишь? – я похлопала ее по щекам и выпрямилась.

Я поднялась наверх к сестре, дала ей тысячу долларов и сказала, спрятать в тайнике, до которого бы не добрались длинные руки моей матери.