Невеста герцога

Амелия повернулась, глядя на него с таким настороженным видом, что он почувствовал себя соблазнителем невинных девушек.

Удивительно, но его это нисколько не огорчило. Он предложил ей руку.

– Проводить вас назад?

Она кивнула, и Томас внезапно ощутил очень странную и настойчивую потребность… знать, о чем она думает.

Забавно. Его никогда не интересовало, что думают другие.

Но он не стал спрашивать. Он никогда этого не делал, и потом, какая в этом надобность? Рано или поздно они поженятся, и не важно, что они думают, не так ли?

Амелия никогда не предполагала, что румянец смущения может оставаться на щеках в течение целого часа, но, очевидно, ее щеки все еще горели, поскольку, когда вдовствующая герцогиня встретила ее в холле приблизительно через час после того, как она присоединилась к Элизабет и Грейс в гостиной, ей хватило одного взгляда на лицо Амелии, чтобы ее собственное лицо буквально побагровело от ярости.

И теперь она стояла, вынужденная молчать, пока герцогиня изливала на нее свое негодование, повысив голос до впечатляющего крещендо:

– Черт бы побрал эти чертовы веснушки!

Амелия вздрогнула. Леди Августа и раньше бранила ее за веснушки, хотя их число никогда и не превышало десятка, но впервые ее гнев перешел в богохульство.

– У меня не появилось ни одной новой веснушки, – возразила Амелия, удивляясь, как Уиндему удалось избежать этой сцены.

Он исчез, как только проводил ее, с пламенеющими щеками, в гостиную, оставив на растерзание своей бабки, которая любила солнце не больше, чем летучая мышь.

Впрочем, в этом была своеобразная справедливость, поскольку Амелия испытывала к вдовствующей герцогине не больше симпатии, чем к летучей мыши.

Леди Августа отпрянула, пораженная ее репликой.

– Что ты сказала?

Амелия не испугалась и не удивилась ее реакции.

Никогда раньше она не возражала герцогине. Но похоже, в последние дни Амелия перевернула новую страницу в своей жизни, предполагавшую если не нахальство, то некоторую дерзость и упрямство. Поэтому она твердо повторила:

– У меня не появилось новых веснушек. Я пересчитала их перед зеркалом.

Это была ложь, но она доставила Амелии истинное удовольствие.

Рот леди Августы сжался в узкую линию, как у рыбы.