Предложение джентльмена

– Ничего, мои сестренки наступали гораздо больнее, – заверил он ее. – Попробуйте еще раз.

Она попробовала и внезапно почувствовала, что ее ноги знают, что им делать.

– Ой! – изумленно воскликнула она. – Как хорошо!

– Поднимите голову, – тихо приказал он.

– Но я споткнусь.

– Не споткнетесь. Я вам не позволю. Смотрите мне в глаза.

Софи подчинилась. Глаза их встретились, и, похоже, что-то внутри у нее замкнулось: она никак не могла отвести взгляда. Он закружил ее по террасе, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, и вскоре Софи почувствовала, что у нее перехватило дыхание и закружилась голова.

И все это время она не отводила от него взгляда.

– Что вы чувствуете? – спросил он.

– Все! – ответила она смеясь.

– Что вы слышите?

– Музыку. – Глаза ее изумленно сияли. – Я слышу музыку, которой никогда раньше не слышала.

Рука его сжала ее талию, и расстояние между ними сократилось еще на несколько дюймов.

– Что вы видите? – спросил он.

Софи споткнулась, однако, по-прежнему не сводя с него глаз, прошептала:

– Я вижу свою душу.

Бенедикт резко остановился.

– Что вы сказали? – спросил он тоже шепотом.

Софи молчала. Ей показалось, что эта секунда полна какого-то глубокого смысла, и она боялась ее испортить.

Вернее, боялась сделать ее еще лучше. Потому что, когда она после полуночи вернется к своей обычной жизни, ей станет невыносимо больно.

О господи! Да как она вообще сможет вернуться к своей привычной жизни? Как сможет после всего случившегося с ней вновь чистить туфли Араминте?

– Я слышал, что вы сказали, – проговорил Бенедикт хрипловатым голосом.

– Молчите, – прервала его Софи.

Она не хотела услышать его признание. Не хотела услышать слова, которые навсегда привязали бы ее к этому человеку.

Впрочем, похоже, уже поздно…

Он посмотрел на нее долгим взглядом и наконец прошептал:

– Я молчу. Ни слова не скажу. – И, Софи и ахнуть не успела, прильнул губами к ее губам.

Он медленно провел ими по губам Софи, и она почувствовала, как у нее мурашки побежали по телу.

Потом его рука, которой он обнимал ее за талию, – та, что так легко вела ее в танце, – начала притягивать ее к себе, медленно, но неотвратимо. По мере того как сближались их тела, Софи чувствовала, что ее все больше и больше бросает в жар, и когда наконец их тела соприкоснулись, она уже была объята огнем.