1937. Русские на Луне

Пленку-то и через десять лет можно посмотреть, а от театрального спектакля ничего не остается, кроме афиш да декораций, если, конечно, ни то ни другое не сожгут да не выбросят на помойку. Но на всех у меня мест не хватает.

Внутренний двор был невелик, но ощущение это складывалось не от того, что он действительно был мал, нет, просто повсюду здесь лежали штабелями декорации, да такие огромные, точно постановку осуществляли в каком-то циклопическом помещении.

– Это главный павильон, – сказал Томчин, указывая на кирпичное здание.

Шешель насчитал пять рядов окон. Но не все они были одинаковыми. Выходило – что и этажи по высоте разные.

У входа в павильон расположилась группка римских легионеров. Кто из них вооружение свое побросал, воевать, что ли, за императора наскучило, кто к стенке приложил. Сейчас они отдыхали от подвигов и, собравшись в кружок, что-то обсуждали, посмеиваясь и жестикулируя. Среди них затесался какой-то пещерный житель – давно не брившийся. Борода его, грязная и всклокоченная, свисала почти до чуть выпирающего живота, упрятанного в накидку, сшитую из лохматой коричневой шкуры.

Видать, ему в этих одеждах, рассчитанных на более суровый климат и на другое время года, приходилось хуже всех, и именно он был объектом большинства шуток легионеров. Все курили дешевые папиросы. Дым от них был едким. Хороший табак так не сгорает.

– Как с реквизитом поступают, нехристи. Это у них перекур называется, а съемочный процесс стоит, – бурчал Томчин, но не со злобой, а точно старый дедок на завалинке, у которого в норму вошло немного на жизнь жаловаться.

От этого и жить ему становилось полегче.

– Забавно, забавно, – протянул Шешель. Он смотрел, как несколько рабочих что-то пилили и строгали, постепенно превращая штабель досок в пирамиду высотой в человеческий рост, а неподалеку от них другой рабочий раскрашивал гипсового сфинкса.

– С американцами нам тяжеловато конкурировать. Они во время войны сильно поднялись. Вкладывают чудовищные деньги.

Город целый отгрохали, где только студии и находятся. Я там был, место – хорошее, природные декорации – великолепные. Но и у нас киноиндустрия сейчас на подъеме. В Москве у меня самая большая студия. Помимо нее есть еще две поменьше, а сколько маленьких, которые фильмы штучно выпускают, и не сосчитать. Кустари, – он сказал это с агрессией. – В Санкт-Петербурге две студии с моей сравнимые, в Одессе и в Киеве по одной. Перечислил я вам все студии большие.