1937. Русские на Луне

– Вы вымокнете, – не отступала Елена.

– Не успею, – держал оборону Шешель.

– Вы не видели, как я вожу авто.

– Надеюсь, что у меня еще будет возможность это увидеть, – Шешель перешел в наступление.

– Э-э… да. Если вы согласитесь принять предложение Томчина.

– А если нет?

– Тоже будет, – не задумываясь ответила Спасаломская, – но так у нас будет больше времени. Разве вы еще не решили?

– Решил.

– Так да?

– Да.

– Я рада, – она приписала эту заслугу себе. Но права была отчасти. Процентов этак на девяносто девять с сотыми и тысячными долями.

Они ехали медленно. Улицы были пустыми. Именно сейчас по ним можно гнать во весь опор, не боясь, что кто-то под колеса попадет или натолкнешься на телегу или другое авто. Подвыпившего гуляку, который на проезжую часть выйдет или выползет, за версту увидишь, даже если он трупом будет на дороге лежать.

Шешель понял, что ему жаль расставаться со Спасаломской. Он увидит ее завтра. Но на студии будет много других людей. Скорее всего, она останется холодной, будто за ночь позабудет все, о чем они говорили минувшим вечером, а, увидев его, обмолвится лишь парой словечек, точно они почти незнакомы.

Так оно и есть. Так и следует вести себя звезде кинематографа. Ничего другого ждать не стоит. Но повторится ли этот вечер? Может, когда на город опускаются сумерки, Спасаломская, как в сказке, обо всем вспоминает, а утром – забывает? Как бы время остановить?

Шешелю стало грустно. Давно так тоскливо на душе не было. В сердце застряла какая-то заноза.

Ледышка. Из-за нее сердце замерзло, стало твердым, тяжелым, точно в камень превратилось, дышалось с трудом.

Все так быстро закончилось.

Небольшой каменный двухэтажный домик весь принадлежал Спасаломской. Два льва сторожили его.

Спасаломская как-то заметила, что дом этот стал для нее неудобен, расположен он в центре города и от суеты, царящей прямо за его стенами, никак не удается спрятаться, вот и подумывала она переехать в другое место, поспокойнее.

Томчин хотел отстроить специальный квартал, где обитали бы ведущие сотрудники его студии. И об охране от назойливых поклонников заботиться не пришлось бы. Заботой Томчина это станет, как и создание условий для отдыха и прочее, чтобы наутро голова работой была занята, а не бытовыми проблемами. Заманчивое предложение.

Крышу дома поддерживали два великана, наполовину вросших в стену. Мышцы у них напряглись, под каменной кожей бугрились титанические мускулы.