Сэру Филиппу, с любовью

Трудно поверить, но причиной его смерти был укус шмеля.

Она очень болтлива («Господи, и зачем я написала ему об этом?!»).

Она любит читать стихи и романы, но никак не научные – не говоря уже, избави бог, о философских! – трактаты.

Она никогда не была за пределами Англии, если не считать Шотландии.

Ее любимый цвет – темно-красный.

Она не любит баранину и терпеть не может кровяную колбасу.

Снова нервный смешок сорвался с губ Элоизы. Нечего сказать, прекрасную невесту представляла она собой!

Элоиза выглянула в окно, словно могла определить, где именно она в данный момент находится.

За окном тянулись бесконечные зеленые холмы. Подобный пейзаж можно наблюдать практически в любой точке старой доброй Англии.

Сложив письмо сэра Филиппа вчетверо, Элоиза снова засунула его под ленту, в общую пачку, а пачку убрала в сумочку. С минуту она сидела задумавшись, нервно барабаня пальцами по коленям.

Да и было отчего нервничать. Элоиза покинула родимый дом, привычный быт. Ей предстояло проехать едва ли не пол-Англии.

И ни одна живая душа, кроме самой Элоизы, об этом не знала.

Даже сам сэр Филипп.

Элоиза так спешно покинула Лондон, что даже не удосужилась предупредить Филиппа, что едет. Не то чтобы она забыла написать ему письмо – просто почему-то все откладывала его написание, пока уже не стало поздно.

Была, правда, и еще одна причина… Если бы Элоиза предупредила сэра Филиппа, что едет к нему, то уже не могла бы отказаться от своего плана – это было бы невежливо.

А так она в любой момент еще может передумать и повернуть обратно… Элоиза пыталась уверить себя, что поступила так потому, что в любой ситуации любит оставлять за собой право выбора окончательного варианта. Однако в глубине души она понимала, что причина не в этом: на самом деле ее просто немного пугала неизвестность.

Отъезжая все дальше и дальше от Лондона, Элоиза пыталась уверить себя, что сэр Филипп не обидится, если она явится без предупреждения. Разве не сам он пригласил ее погостить у него?

Филипп встал с постели и, подойдя к окну, раздвинул шторы.

За окном смеялся новый – ясный и солнечный – день.

Ясный и солнечный…

Направившись в смежную с его спальней комнату, Филипп обнаружил там свою одежду, тщательно вычищенную и отглаженную слугами. Филипп распорядился, чтобы его одежду оставляли в этой комнате: после смерти Марины он не любил – хотя сам не мог бы объяснить почему, – чтобы слуги входили в спальню, нарушая его сон.