Сэру Филиппу, с любовью

– Удивлены, сэр? Разве у нас никогда не было посетителей?

Ганнинг служил в доме с незапамятных времен – еще задолго до рождения Филиппа – и привык обращаться с молодым барином почти запанибрата, как и большинство старых дворецких. Филипп давно привык к этому и уже не тешил себя надеждой что-либо изменить.

– Кто эта дама? – спросил он.

– Не знаю, сэр.

– Не знаете?

– Я не спрашивал, кто она такая, сэр.

– Не кажется ли вам, Ганнинг, что это входит в обязанности дворецкого?

– Спрашивать у гостей, кто они такие?

– Да.

«Пошли мне, Господи, терпения – еще пара минут подобного диалога, и меня хватит удар!»

– Я думал, – невозмутимо заявил тот, – вы сами выясните у нее это, сэр.

– Вы всерьез так думали, Ганнинг? – Филиппу казалось, что его покидают последние силы.

– В конце концов, она желает видеть вас, а не меня, сэр!

Такая вольность со стороны дворецкого уже граничила с бунтом.

– Ганнинг, – стараясь не терять самообладания, проговорил Филипп, – все наши гости до сих пор желали видеть меня, а не вас.

Но это не значит, что вы должны пренебрегать своими обязанностями.

– Вообще-то…

– Ладно, Ганнинг, хватит! – обреченно махнул рукой Филипп.

– Вообще-то в последнее время к нам никто не ездит, сэр. – Всем своим видом Ганнинг давал понять, что в их словесной битве победил именно он.

Филипп хотел было возразить, что к ним все-таки ездят, раз эта таинственная дама, к примеру, приехала, но препираться с Ганнингом не было смысла.

– Где она? – спросил Филипп.

– Я проводил ее в гостиную, сэр.

– Хорошо, – устало произнес Филипп, – я иду туда.

Лицо дворецкого вдруг ни с того ни с сего расплылось в улыбке. Филипп удивленно взглянул на него:

– С вами все в порядке, Ганнинг?

– Вроде бы да, сэр. А что?

– Да так, ничего, – пробормотал Филипп. Сказать Ганнингу, что его улыбка напоминает лошадиную, было бы все-таки не очень тактично.

Ворча себе под нос, Филипп направился в гостиную. Кого еще черт принес в эту пору?

Ганнинг был прав: вот уже год, как к ним никто не ездит.

Все дальние и ближние родственники, друзья и соседи, кажется, давно уже выразили Филиппу свои соболезнования и теперь не спешили с новыми визитами. Филипп не осуждал их. Так, последняя гостья, почтенная леди Уинслет, перемазала себе все платье, усевшись на кресло, которое Оливер и Аманда перед тем вымазали земляничным вареньем. После этого у бедняги, должно быть, надолго пропало желание посещать Ромни-Холл.