Тайна повесы

– Тем не менее если не считать воскресенья, которое, не сомневаюсь, даже ты не решишься осквернить, – Франческа бросила на него взгляд, ясно дающий понять: она понимает, что он готов грешить несмотря на дни недели, – прошел целый понедельник, а за один день можно успеть многое.

– Но не мне. И не в этот понедельник.

– Чем же ты был занят?

Немного поразмыслив, Майкл ответил:

– Да вообще ничем.

– Как же так! – подтрунивала она над ним.

Майкл выдержал паузу, пожал плечами – Франческу всегда тревожил этот его жест, – а после сказал:

– Я ничего не делал.

Ходил, общался, ел – и все дела.

Франческа сжала его руку.

– Тебе обязательно нужно кого-то найти, – сказала она тихо.

Он посмотрел ей в глаза, и взгляд его серебристых глаз поразил Франческу глубиной чувств. Но длилось это не дольше мгновения. Майкл снова стал прежним. Однако в душу Франческе успело закрасться подозрение, что он пытался выглядеть в глазах окружающих совсем не тем, кем является на самом деле.

Он притворяется даже с ней.

– Нам пора домой. Уже холодает, а Джон лишит меня головы, если из-за меня ты простудишься.

– Джон пожурит меня за глупость, сам прекрасно это знаешь, – сказала Франческа. – Полагаю, ты просто выбрал такой способ дать мне знать, что тебя ожидает женщина, полностью нагая под простынями.

Майкл усмехнулся – особенно безнравственной, грешной усмешкой. Услышав ее, Франческа поняла, почему большая часть знакомых ему женщин без памяти влюблена в него, несмотря на отсутствие титула, состояния и имени.

– Ты же хотела услышать что-то безнравственное? – спросил он. – Может, хочешь услышать детали? Какого цвета простыни, к примеру?

К ее великой досаде, щеки Франчески залились краской. Хорошо, что в темноте Майкл этого не видел.

– Надеюсь, не желтые. – Она не могла позволить разговору завершиться на смутившей ее фразе. – Желтый невыгодно оттеняет лица.

– А мне в этих простынях не выходить на публику, – отметил он.

– Все равно.

Майкл снова засмеялся.

Он наверняка понял, что этой репликой Франческа просто хотела оставить за собой последнее слово. Она уже решила, что Майкл великодушно уступил ей победу, как внезапно, когда она начала получать удовольствие от воцарившейся тишины, он заявил:

– Красные.

– Что, прости? – Хотя она, конечно, все расслышала и поняла, о чем он говорил.

– Простыни – красные.

– Немыслимо! Посвящать меня в такие подробности…

– Ты сама напросилась, Франческа Стерлинг.