Точно как на небесах

Во-первых, он жил в Кембриджшире, недалеко от города. А во-вторых, если вдуматься, ей просто на роду написано предстать перед ним в виде мокрого, заляпанного грязью существа. Британия сильна традициями.

– Господи, Гонория, – произнес он, по обыкновению, взирая на нее свысока, – ты наверняка продрогла.

Она слегка пожала плечами:

– Сегодня свежо.

– Что ты здесь делаешь?

– Порчу туфли.

– Что?

– Пришла за покупками, – сказала она, указав рукой на галантерейную лавку. – С подругами. И кузинами.

Строго говоря, кузины тоже входили в число подруг.

Или подруги в число кузин. Словом, кузин было так много, что они образовывали некое отдельное внушительное сообщество.

Дверца кареты открылась.

– Залезай, – распорядился он.

Обратите внимание – никаких: «Не будешь ли ты так любезна составить мне компанию» или «Пожалуйста, тебе необходимо согреться». Нет, просто: «Залезай».

Гордая девушка, конечно, тряхнула бы волосами и ответила: «Ты не смеешь мне приказывать!» Еще какая-нибудь девушка, чуть менее гордая, вероятно, не решилась бы произнести подобную сентенцию вслух, зато про себя – обязательно.

Однако Гонория замерзла и готова была ради комфорта поступиться гордостью. Особенно в данном случае. Глупо разводить церемонии с Маркусом Холройдом. Ведь он знает ее с пеленок. Точнее, с шести лет.

Она поморщилась. Похоже, именно в этом возрасте ей удалось в последний раз подать себя в более или менее выгодном свете. К семи годам за ней прочно закрепилась репутация невыносимо назойливого создания.

Маркус и ее брат Дэниел не знали, как от нее отделаться, и обзывали Москитом. А когда она заявила, что ей нравится такое необычное, даже опасное прозвище, они ухмыльнулись и тотчас придумали новое – Букашка.

Букашка прилипла к ней намертво.

А что касается мокрых туфель, Маркуса этим никак не удивишь. Он видел ее промокшей насквозь, хоть выжимай. Тогда ей было все восемь, и она взобралась на старый дуб в Уиппл-Хилле, чтобы посмотреть на крепость, которую Маркус и Дэниел выстроили у подножия холма.

Разумеется, девчонки туда не допускались. Гонория чувствовала себя в полнейшей безопасности среди густой листвы. Какая наивность! Они быстро обнаружили ее и обстреливали галькой, пока она, потеряв равновесие, не рухнула вниз.

Мда… И чем ей так приглянулась ветка, нависавшая над озером?

Впрочем, из воды ее вытащил Маркус, а не ее собственный брат.

Маркус Холройд. Ей стало грустно. Она знала его целую вечность.