Тысяча поцелуев

Но, черт возьми, как же болит нога! Вчера целый день Хью провел в экипаже – вот и последствия. Он вообще не понимал, к чему было появляться на этой свадьбе. Его присутствия на свадьбе Дэниела, которая состоится чуть позже, было бы вполне достаточно, чтобы убедить общество в заключении между ними мира.

Хью был не настолько горд, чтобы не признать: по крайней мере в этом случае ему не все равно, что подумает общество. Конечно, его нисколько не задевало, когда о нем говорили как о чудаке, который играет в карты лучше, чем общается с людьми.

Не то чтобы Хью возражал, когда его называли странным: однажды он подслушал, как одна светская матрона сказала другой, что находит его таковым и не позволила бы дочери считать его потенциальным поклонником (если бы ее дочь им заинтересовалась, чего, конечно же, никогда не произойдет).

Хью не возражал, но запомнил. Каждое слово.

Беспокоило лишь то, что его считали злодеем. Что кто-то мог подумать, будто он хотел убить Дэниела Смайт-Смита.

А когда тому пришлось покинуть страну, обрадовался. Этого Хью вынести не мог. И если единственный способ восстановить свою репутацию – сделать все, чтобы общество поверило, что Дэниел простил его, значит, Хью пойдет на эту свадьбу и на любое другое мероприятие, которое Дэниел посчитает необходимым.

– О, лорд Хью!

При звуках знакомого женского голоса Хью остановился. Это оказалась сама невеста, леди Хонория Смайт-Смит, а в скором времени – через двадцать три часа, если церемония начнется вовремя, в чем Хью искренне сомневался, – леди Чаттерис.

Его удивило, что она одна. Разве невестам не полагается появляться в окружении подруг и родственниц?

– Леди Хонория! – воскликнул Хью, перехватывая поудобнее трость, прежде чем приветственно поклониться.

– Я так рада, что вы смогли приехать!

Хью смотрел в ее светло-голубые глаза чуть дольше, чем окружающие посчитали бы необходимым, и был совершенно уверен, что она говорит правду, но сам солгал:

– Я тоже счастлив быть здесь.

Спасибо.

Хонория широко улыбнулась, и улыбка осветила ее лицо так, как может осветить только счастье. Хью не заблуждался на свой счет: причина ее радости, конечно же, не он. Все, что он сделал, – пробормотал любезность и таким образом сумел не расстроить ее, не вторгнуться в нынешнее предсвадебное блаженство.

Простая математика.

– Вам понравился завтрак? – спросила Хонория.