Посвящается всем влюблённым…

Достигнув поставленной цели, я быстро вытираюсь и бегу одеваться. Закинув всё необходимое в сумку, спускаюсь вниз и спотыкаюсь о собственную ногу, чудом удерживая равновесие. Сумка летит к двери, долетая только до коврика, видимо, тоже не выспалась. Облом! Ну и ладно. Завтракать, если честно, совсем не хочется. Но чтобы не расстраивать Марго, присоединяюсь к ней за столом. Сил хватает только на сок и двойной кофе.

– Мамочка, спасибо за завтрак! Чтобы я делала без тебя? До вечера! – чмокнув её, беру сумку и выхожу на улицу.

Да! Погода с утра тоже не очень. Моросящий дождик, смешанный с неприятным холодным ветром, радости не добавляет. Надо же, как резко изменилась погода? Вчера был такой чудесный теплый день, а сегодня? Б-р-р-р.

– До вечера, дорогая! Не забудь позвонить и поздравить Бетти! – на ходу напоминает Марго о дне рождении её сестры.

– Окей! – отвечаю я и, захлопнув дверь, бегу к машине, прикрываясь ладонью.

– Доброе утро, миссис Глэдис! – пробегаю мимо, мельком взглянув её сторону.

– Доброе утро, Хелена! – сдержанно отвечает миссис Глэдис, в руке у неё большой черный зонт-трость, она этим аксессуаром, видимо, очень гордится (таких, дескать, больше не делают).

Взбодрившись ещё больше под утренним дождём, закидываю сумку, завожу машину, включаю любимую музыку AC/DC «Thunderstruck» и еду на работу. Доехав достаточно быстро до города, паркуюсь на стоянке. Хорошо, что в бардачке есть маленький сиреневый зонтик с изображением любимого Нью-Йорка. Выскочив из машины, спешу на работу.

– Хелен! Привет! – он чем-то сильно обеспокоен. – Слушай, позвонили из больницы, сказали Эйприл и Генри попали вчера в аварию. Чёрт, что теперь делать? Наверное, надо навестить их? – Томас пожимает плечами, не зная как поступить.

– Как в аварию? – я даже сажусь на стул, обалдевшая от этой новости.

– Ну, вроде как Генри не справился с управлением, и они врезались в столб, – он запускает руку в волосы, нервно их теребя. Тут же прибегает Зои и, плача навзрыд, бросается в объятия Томаса.

– Зои, не плачь, а то я тоже сейчас разревусь, – сдерживая слёзы, подхожу к ним. Обнявшись, мы молчим, боясь сказать хоть слово. «Надо взять себя в руки и не распускать нюни». Нарушив молчание, я предлагаю сходить к ребятам.