Посвящается всем влюблённым…

 – Пойдёмте, присядем, и я всё вам расскажу, – она берёт меня под руку и ведёт к стульям, стоящим недалеко от палаты. Мы садимся, она открывает его историю болезни, бегло читает и говорит:

– Ну что я могу сказать, сейчас у него стабильное состояние. Все органы в норме… Вам, может, воды принести? – снова спрашивает она.

– Да, если можно, – шепчу я пересохшими губами. Когда она приносит воду, я с жадностью выпиваю и благодарю её за понимание.

– Меня зовут доктор Фостер. Вы можете сказать мне, кем вы приходитесь мистеру Куперу?

– Мы работаем вместе, – устало отвечаю я.

– Тогда, может, подскажете, как нам связаться с его родными? – она приготовилась записывать телефон.

– Не беспокойтесь, я сама сообщу им, – как можно убедительнее отвечаю я.

– Хорошо! Тогда вам необходимо сейчас выйти на воздух и немного расслабиться, – улыбнувшись, она прощается и уходит. Посидев ещё немного, я плетусь к лифту, спускаюсь вниз и, выйдя на улицу, начинаю глубоко вдыхать в себя холодный мартовский воздух.

На лицо падают мелкие капельки дождя. «Боже! Как же хорошо подышать свежим воздухом!» Придя в себя, я решаю не пользоваться транспортом, а вернуться в студию тем же путём, что и пришла. Вспомнив о Бетти, звоню и, стараясь быть радостной, поздравляю её с днем рождения. Идя по улице, я все размышляю про Эйприл с Генри. «Да! Хорошо повеселились, нечего сказать! Родителям я, пожалуй, звонить не буду. И ещё эта записка. Какая-то странная история. Нет, это всё бред, просто глюки!» – убеждаю себя, заходя в студию.

– Ну, как они? – спрашивают меня Томас и Зои, когда я захожу в свой класс.

– Врачи говорят, состояние стабильное, средней тяжести. Самое главное, что они живы, – уставшим голосом отвечаю я.

– Да! Самое главное, что они живы и что они в безопасности, – с облегчением от положительной новости соглашаются они. Мы вновь возвращаемся к работе.

Кое-как, дождавшись вечера, я прощаюсь с Зои и Томасом и еду домой. Из головы никак не выходит вся эта история с ребятами и запиской.

Вечером за ужином обсудив все дела за день, я рассказываю всё Маргарет.

– Эйприл написала мне записку, – я вынимаю из кармана листок бумаги и подаю Марго. Она читает и недоумённо смотрит на меня.

– Ну! И что ты намерена с этим делать? – она отдает назад листок.

– Не знаю. Это больше похоже на бред, чем на правду. Наверное, Эйприл вкололи лошадиную дозу снотворного, и у неё начались глюки. Мам, она никогда и ничего от меня не скрывала и не скрывает.