В сторону (от) текста. Мотивы и мотивации

Один из ее литературных примеров – вирши Симеона Полоцкого из «Вертограда многоцветного» (1676–1680) о гонимом псами зайце, которого спасает «муж некто преподобный», здесь же излагающий мораль этого спасения своим спутникам:

<…> Господь защищает

И тако от демонов лютых избавляет.

Яко же сей есть заяц нами избавленны

Да будем и мы от тех Господем спасенны[111 - Симеон Полоцкий. Вертоград многоцветный. Т. 2 / Подг. текста А. Хипписли и Л. И. Сазоновой. K?ln; Weimar; Wien: B?hlau, 1999.

S. 89.].

Ко времени Державина поучительные истории о зайцах разнообразились также басней о «рогатом зайце» – образе, встречающемся в европейской иконографии животных-химер, но занятно обыгранном в басне Лафонтена (на сюжет Габриэля Фаерна) «Заячьи рога», вольно переведенной А. П. Сумароковым в 1760?е годы («Заяц»), а позже Н. А. Львовым («Львиный указ», 1775; ранее считалось, что басня переведена И. И. Хемницером). По сюжету этой басни лев принимает указ, изгоняющий из царства животных рогатый скот, а заяц, принявший тень от своих ушей за рога, в страхе удирает вместе с козлами, баранами, волами и оленями, полагая, что теперь его тоже сочтут рогатым.

В. В. Капнист вспоминает об этой басне в комедии «Ябеда» (1793) в самохарактеристике Кривосудова – оправдывающего свое бездействие перед несправедливостью разумной осмотрительностью.

Ж.-Б. Удри. Иллюстрация в басне Лафонтена «Львиный указ». Gravure de Pieter Franciscus Martenisie d’apr?s Jean-Baptiste Oudry, еdition Desaint & Saillant, 1755–1759.

Фото: gallica.bnf.fr / Biblioth?que nationale de France

Кривосудов:

Ты знаешь, ведь у нас

И заячьи уши рогами назовут,

То пойдут уши тпруши.

Фекла:

Вот трусость ты свою сам назвал пустяком,

А в тот же самый миг явился русаком,

Но, старое дитя, скажи мне, как не стыдно

Вдруг струсить от того, что ложно очевидно?[112 - Русская комедия и комическая опера XVIII века / Под ред.

П. Н. Веркова. М.; Л.: Искусство, 1950. С. 614–615. «Тпруши» – сигнал, которыми подзывали коров, – здесь указывает на рога.]

Позднее оригинальные и переводные басни И. И. Дмитриева («Заяц и перепелиха», 1795; «Ружье и заяц», 1803), Ю. А. Нелединова-Мелецкого («Заяц и лягушки») и И. А. Крылова («Олень и заяц», 1788; «Заяц на ловле», 1813) закрепят за зайцами узнаваемые амплуа трусливого либо равно трусливого и хвастливого персонажа.