В сторону (от) текста. Мотивы и мотивации

Поэтические воззрения славян на природу. Т. 3. М.: Изд-е К. Солдатенкова, 1869. C. 793, сноска к с. 641–642 (репринт: М.: Индрик, 1994). Афанасьев ссылается на Громанна: Grohmann J. V. Aberglauben und Gebr?uche aus B?hmen und M?hren. Prag, 1864. S. 57–58).].

Другой сюжет, построенный вокруг заячьего мотива, мог войти в «Записки охотника» И. С. Тургенева, который в 1860 году в компании К. К. Случевского, П. В. Анненкова и С. С. Дудышкина рассказал произошедший с ним на охоте случай, когда на него с лету и вслепую наскочил на грудь громадный заяц, – случившееся стало дурным предзнаменованием для писателя в тот же день: бричка, в которой он возвращался с охоты, опрокинулась, и он сломал себе ключицу.

По какой-то причине Тургенев оставил свой замысел нереализованным[146 - Бродский Н. Замыслы И. С. Тургенева. Материалы к истории его художественного творчества. М.: Типо-литография Т-ва И. Н. Кушнерев, 1917. С. 7–8.].

В тех же «Записках» находим замечательное описание живописных картин, увиденных им в сельской конторе («Контора», 1847):

На одной изображена была легавая собака с голубым ошейником и надписью: «Вот моя отрада»; у ног собаки текла река, а на противоположном берегу реки под сосною сидел заяц непомерной величины, с приподнятым ухом.

У него же один из героев рассказа «Бригадир» (1868) – подвыпивший «дьячок из заштатных» по прозвищу Огурец – поет шуточную песню про зайцев, которая была документально засвидетельствована уже в 1851 году как бытовавшая в Воронежской и Курской губерниях[147 - См.

: Воронежские губернские ведомости. 1851. № 35. С. 288; Курские губернские ведомости. 1851. № 45. С. 457).]:

Лежит заяц под кустом;

Ездят охотнички по пустом…

Лежит заяц, еле дышит.

Между тем он ухом слышит —

Смерти ждет!

Чем вам, охотнички, я досадил?

Иль какую бедушку учинил?

Я в капустах хоть бываю,

По одному листу съедаю —

И то не у вас!

Да-с!

Скакнул заяц в темный лес

И охотничкам фост поднес.

Вы, охотнички, простите,

На мой фостик поглядите —

Я не ваш!

Ездили охотники до су-так…

Разбирали заячий па-сту-пак…

Меж собой всё толковали

И друг дружку обругали:

Заяц-то не наш!

Косой обманул!!

В описании Тургенева,

первые два стиха каждого куплета Огурец пел протяжным голосом – остальные три, напротив, очень живо, причем щеголевато подпрыгивал и переступал ногами; по окончании же куплета откалывал «колено», то есть ударял самого себя пятками.