Немного о…, или Этюды в любовных тонах

Но вспомнив недовольные физиономии оскорбленных зрителей, обидные слова, брошенные в ее адрес, тут же отбросила все сожаления, убеждая себя, что только так и никак иначе нужно отстаивать собственный взгляд на искусство.

– Мама, я всего лишь показала людишкам в зале, что о них думаю, не более того. Тебе самой не надоело каждые выходные мотаться сюда? Теперь я понимаю, почему отец перестал с тобой ходить на подобные мероприятия.

Взглянув на Эмили, Розали решила ничего не отвечать, чтобы окончательно не рассориться с дочерью и еще больше не испортить и без того неприятный вечер.

Эмили и Розали вышли на улицу, было уже совсем поздно. Вызывать такси не хотелось, и они не спеша направились к метро, размышляя каждая о своем.

Когда они благополучно добрались до Бруклина, Эмили стала торопиться, чтобы поскорее распрощаться с Розали. Делая слишком широкие шаги, она просто тащила за собой то и дело охающую матушку.

– Почему ты так тянешь меня? Эмили, прекрати, я сейчас упаду и разорву платье, – еле дыша, протараторила Розали, становясь красной то ли от быстрой ходьбы, то ли от злости на свою дочь.

– Мамуль, пока, папе привет, созвонимся, – протараторила Эмили. На прощание она чмокнула Розали в обе щечки и, оставив матушку в полном недоумении около калитки, без оглядки помчалась домой, чтобы насладиться остатком вечера в обществе кота, телевизора и семи эклеров.

– Ох! Наконец-то я дома, – облегченно простонала Эмили, захлопывая дверь.

Тяжело опустившись на банкетку, морщась от боли, она стала стягивать с усталых, отекших ног узкие черные туфли.

Какое-то время Эмили сидела в темноте и наслаждалась негромким тиканьем настенных часов, висевших на кухне. Включив старый бабушкин торшер, одиноко стоявший в просторном холле, она в который раз удивилась работе мастера, создавшего когда-то давно, когда ее еще и в помине не было, нечто удивительное: деревянная конструкция торшера представляла собой небоскреб в миниатюре с одной стороны и китайский напольный фонарь – с другой.

Обведя усталыми глазами полупустой холл, Эмили на мгновение закрыла глаза, представляя те времена, когда дамы ходили на балы в прекрасных пышных платьях, ездили в экипажах, а галантные кавалеры целовали им ручки. Вспомнив вдруг, что давно ничего не ела, она тут же вскочила с банкетки и стала нервно расстегивать пуговицы на плаще, который был на два размера меньше, чем его хозяйка.