Герцог и я

Бенедикт взглянул на Колина:

– А где же он сам?

Тот пожал плечами:

– Понятия не имею. Наверное, где-нибудь залечивает свое израненное сердце.

– Но почему ты ничего мне не сказал? – спросил Энтони.

«Какой зануда! Все-таки очень хорошо, что у меня нет старших братьев», – решил Саймон и рявкнул:

– Да к тебе было не пробиться сквозь строй поклонниц и их родительниц! А вскоре и меня лишили свободы передвижения.

– У вас, видимо, нет сестер? – сочувственно спросил Колин.

– Нет, слава богу!

Про братьев он добавлять не стал.

– Дафф далеко не худшая из возможных сестер, я думаю, – сказал Бенедикт, не желавший, чтобы Саймон превратно истолковал слова Колина. – И у нее не так уж много поклонников.

Саймон перестал понимать, хорошо это или плохо, и потому ничего не произнес. За него это сделал Колин.

– Почему ты так думаешь? – спросил он Бенедикта.

– Уж, во всяком случае, не потому, – ответил за того Энтони, – что она недостаточно хороша собой.

Саймон мог бы по горячим следам подтвердить мнение друга, ибо совсем недавно испытал неудержимое желание заключить Дафну в объятия, прижать к стене и целовать, целовать…

– Хороша или не хороша, – произнес герцог, решив наконец закончить все разговоры на эту тему, – но я не собираюсь выручать ее, поскольку вспомнил, как она сама сказала мне, что ваша матушка запретила ей находиться в моем обществе.

– Неужели? – весело воскликнул Колин.

– Видимо, да, мне трудно судить. – У Саймона не было особого желания выступать в собственную защиту. – Впрочем, хочется думать, большая часть обвинений в мой адрес незаслуженна. Надеюсь, это может подтвердить мой старый друг Энтони.

– Жаль, – рассмеялся Колин, – а я так надеялся поучиться у вас чему-нибудь плохому.

– Обратитесь к своему старшему брату. Он вполне достойный наставник.

– Ладно, – примирительно сказал Энтони, положив руку на плечо Саймона.

Саймону ничего не оставалось, как подчиниться. Тем более что рядом с их матерью стояла Дафна, общение с которой после недавней атаки на него семейства Фезерингтон не представлялось таким уж невыносимым.

И вот они приблизились к леди Бриджертон.