Мой нигерийский муж, или Богатая белая леди

Большинство женщин несли поклажу на голове. Некоторые демонстрировали просто чудеса эквилибристики – куда там цирку! Идёт этакая мадонна с младенцем за спиной, а на голове огромный таз, доверху заваленный товаром. Поднять такую бандуру, не будучи Шварценеггером, нереально. А нигерийка несёт всё это на голове, при этом умудряясь не уронить ничего, да к тому же балансируя между машинами.

Понятие тротуара в Нигерии отсутствовало как таковое. Впрочем, как и понятие правил дорожного движения. Машины по разухабистым нигерийским дорогам умудрялись носиться на бешеной скорости.

Здесь можно было увидеть такие экземпляры, которые в другой стране не взяли бы даже на запчасти. Полувековой давности, облезлые, с готовыми отвалиться в любую секунду или уже отвалившимися колёсами. С привязанными кое-как дверьми или вовсе без дверей. С кузовом, изъеденным коростой до такой степени, что невозможно определить марку машины.

На скоростных трассах перевёрнутые разбитые полусгоревшие грузовики на обочинах встречались чаще, чем указатели движения. Так и лежали они там неделями, месяцами, годами – огромные, неестественные, как динозавры, случайно вышедшие на шоссе из джунглей, да так и застывшие на месте от удивления перед людской беспечностью.

Глава 7.

Возвращение к рутине.

Кое-что о жизни экспатов в Нигерии.

Охраняемый компаунд, личный водитель, американская школа.

Джентльменский набор для романтического вечера

Рабочий день прошёл незаметно. Ника автоматически выполняла работу – многолетний опыт и хорошие мозги позволяли время от времени находиться на автопилоте. Пальцы её бегали по клавиатуре, она набирала код, почти не глядя. Но сама была не здесь.

Её душа летала в джунглях, как Маугли, с ветки на ветку. Падала, задыхаясь от восторга, с обрыва в океан. Качалась в тягучем сладком шоколадном сиропе. И отовсюду на неё смотрели обволакивающие чёрные глаза, проникающие в душу, и звучал голос: «Как трудно расстаться с тобой…»

Вечером, после работы, сидя с сынишкой у телевизора, она всё так же не могла отделаться от наваждения.

Даник жил с мамой в компаунде и ходил в американскую школу, как и остальные дети – сыновья и дочери её сослуживцев. Каждое утро заспанные, ненакрашенные мамы, в халатах и домашних шлёпках, выводили чад к минибусу, ожидающему, чтобы отвезти их на учёбу.