Передача лампы

Иногда в стихотворении недоставало лишь одной строчки, и его друзья-поэты говорили: «Ты можешь сам сочинить эту строчку».

Он отвечал: «Так не выходит. Я пробовал, но качество настолько разнится, как небо и земля. Я могу обмануть других, но я не могу обмануть себя. Я подожду; когда придет существование – не принуждая меня, потому что я не могу это делать по принуждению – и склонит меня, вдохновит меня, и только потом я осознаю, что был направлен, только тогда я закончу стихотворение».

Это случилось однажды в Лондонском университете… Профессор, который преподавал литературу, наткнулся в стихотворении Кольриджа на строчку, смысла которой никак не мог уловить.

Он был искренним человеком; он сказал своим студентам: «Я не могу найти ей никакого разумного объяснения. И я не хочу обманывать вас. Кольридж живет со мной по соседству; он стар, но, так как я его сосед, мне позволено навещать его. Я пойду к нему сам и расспрошу о смысле этой строчки».

На следующий день он направился к Кольриджу и спросил его.

Кольридж просмотрел все стихотворение и сказал: «В ней есть смысл. Когда я написал ее, смысл знали два человека. Теперь знает только один».

Услышав о том, что только два человека понимают смысл, профессор испугался: где же ему искать этих двоих людей? А когда Кольридж сказал: «Теперь знает только один», профессор испугался еще больше. Оставалась только одна надежда, и он спросил: «Но этим одним должен быть ты?»

Кольридж ответил: «Нет.

Когда я писал ее, я знал, и Бог знал. Теперь знает только Бог; я не знаю. Это прекрасная строка; но, увы, я не могу вспомнить. В сущности, не я писал ее».

Он назвал существование Богом, вот и все – никакой разницы. Он говорит: «Не я писал ее. Написано мной, но необъятная, значительная энергия склоняла меня, вдохновляла меня на ее написание. Меня использовали как инструмент, как проводника».

Это слово «проводник» напоминает мне то, о чем говорит Гаян, что когда она танцевала и пела вокруг меня, то полностью растворилась в танце, в пении и даже не предполагала, что ее направляют.

Я ни разу не обмолвился о наставничестве; я оставил это для нее. Она может танцевать так, как ей нравится. Но я рядом.

Она танцевала вокруг меня, поэтому она не могла обойтись без моего присутствия. А мое присутствие склоняло ее идти все дальше и дальше, все глубже и глубже. Невысказанное, неслышное… но наставничество было.