Счастливые пчёлки. Философия осознанного образа жизни

Общий смысл единого интеллектуального объекта, образуемого этими известными всем словами, получается другой.

Дело в том, что каждый из нас, воспитываясь в определённой среде, привыкает к определённому значению слов. Слова – это не факты. По сути, слова – это условные обозначения, применяемые человеком для выделения какой-то части реальности в какую-то отдельную сущность, имеющую свои границы и смысл. Не просто так львиная доля космогонических мифов начинается со Слова, за которым следует разделение на какие-то составляющие.

Словом, мы в своём мышлении делаем именно это – определяем границы в градиенте какого-то признака в реальности.

Например, говоря слово «яблоко», мы, фактически, имеем в виду не только и не столько само по себе физическое яблоко, сколько ментальную конструкцию, показывающую: вот это – яблоко, а вот это – уже не яблоко. Границы определяют не физические границы, а границы смыслов. Привычный смысл яблока отражает философское понятие Квалиа: мы видим, как яблоко растёт, мы знаем, что яблоки бывают разных сортов, формы, цветов и размеров, мы можем съесть яблоко, и это будет иметь такой-то и такой-то ценный эффект для наших тел, мы знаем, какого вкуса бывают яблоки и при всём их многообразии однозначно определяем, что яблоко, а что нет.

И так далее. Граница яблока проходит там, где заканчивается смысл яблока. То есть живущий в яблоке червь, при всём том, что он, несомненно, физически совмещён с яблоком и находится в тех же рамках и физических координатах, что и яблоко, к слову «яблоко» отношения не имеет.

Яблоко – простой пример. Но та же самая логика относится и к сложным объектам. Говоря «Вася рубит лес», мы тремя словами задаём рамки и границы, описывающие смысл ситуации, а не её детали, которых тут может быть миллион: «Кто такой Вася? Зачем рубит? Руками рубит или всё же каким-то инструментом? Где этот лес? Что будет потом?». И это лишь общие вопросы, так сказать, первое приближение. А ведь детали, влияющие на смысл рубки леса могут быть очень мелкими и неочевидными.

И каждый человек, говоря эти три слова, будет иметь в виду именно тот смысл, который важен конкретно для него. Кто-то представит себе ночь. Кто-то отчётливо увидит Васю в красной клетчатой рубахе, кто-то будет думать о марке стали топора, а кто-то о жене, которая принесла Васе воды.

Если бы я формулировал идею книги с моим пониманием слов, по которому я живу, воспринимаю мир и определяю свой смысл, это заняло бы в десятки раз меньше страниц.