Бывшие. Дурман

– Приветствую, – безэмоционально проговариваю и разворачиваюсь, окидывая свое прошлое брезгливым взглядом. – В чем дело?

– Не буду повторяться, – принимает мою шпильку равнодушно Ян, а затем продолжает: – Нам надо поговорить. Я настаиваю.

Он прикасается ко мне и берет за запястье, меня словно прошибает током сегодня, как в тот день, когда у нас было первое свидание.

Прикусываю себе язык, чтобы не задать встречный вопрос: «О чем?»

Слишком много подводных камней в нем. Слишком явно можно нарваться на то, что никогда не хотела раскрывать Стембольскому.

– У меня работа. Срочный заказ. Я не могу, – отвечаю на одном дыхании и выкручиваю руку из его крепкого захвата.

– Рин, это не серьезно. По-детски. Не считаешь? – перехватывает снова мою руку и теперь держит крепко.

– Не считаю, – огрызаюсь, а в душе буквально уже ору и пытаюсь сообразить, как от него отделаться.

Потому что я больше не вывезу то, что пришлось мне пережить. Потому что больно вспоминать все эти годы, когда меня уничтожили и мое будущее одним росчерком пера на бумаге.

Потому что Сашку, такого замечательного, он не заслуживает, как и его стервозная мамашка.

– Ян, нам нечего обсуждать. Я ни видеть, ни слышать о тебе не хочу.

– Что так? – Стембольский поднимается на одну ступеньку, и наши взгляды скрещиваются, а мне хочется превратиться в лужицу и стечь на тротуар. От того, насколько он близко, от того, насколько аромат его парфюма с древесными нотками меня волнует.

Бежать. Бежать, не оглядываясь.

Желательно переехать! Чтобы никто не смел больше тревожить мое душевное спокойствие, которое я вырвала практически зубами у затейницы судьбы.

– Руку убери, – смотрю так, чтобы ему стало не по себе. – Стембольский, твое время давно прошло. Ты как-то же обходился раньше без бесед со мной?

Вижу, что бесится. А я на волне такой удачи продолжаю наступать и бить наотмашь:

– И не смей сюда приходить. Той меня больше нет. Нет нас. И ничего меня с тобой больше не связывает!

Мысленно представляю, что плюю через левое плечо.

Все-таки умение правильно формулировать мысли лишним не бывает. Но сейчас, когда я так расстроена и переживаю, сложно отдавать отчет всем словам, что буквально рвутся наружу.

– А ты изменилась!

В его глазах искрят молнии.

– Учителя хорошие, – и тут меня уже прилично кроет оттого, что я словно героиня мелодрамы и отыгрываю банальную сцену с бывшим.

Он будто читает мои мысли, и на лице расползается довольная и плотоядная улыбка.