Лес пропавших дев

 – Скажите, а мы встречались раньше?

– Только один раз, – ответил он. – Крестьяне рассказали мне, что в лесу случилось нечто странное, и я решил зайти к твоему отцу, узнать все поподробней. Я хотел расспросить и тебя, но ты ничего не помнила.

– Я не помню даже, что вы приходили, – прошептала я. – Вы хорошо знали моего отца?

– Довольно хорошо. Прекрасный был человек, он долгие годы общался с закоренелыми преступниками, но это не оставило на нем отпечатка. – Старейшина Мун вздохнул и взглянул поверх черных каменных ворот на бескрайнее небо.

 – В отличие от других полицейских, он не стал злобным и неприветливым от того, что постоянно сталкивался с чудовищами. Нет, он смеялся вместе с крестьянами и плакал, когда плакали они.

Да, таким был мой отец. Тот, кого я так отчаянно искала, ради которого готова была отдать жизнь.

– Господин, прошу вас, – прошептала я, – не говорите капитану Ки о том, что нашли меня.

Он молчал, и в этой напряженной тишине я почувствовала, как пот капает с моего лба.

– Не меня тебе следует бояться, – проговорил он наконец. – Дядя может доставить тебе большие неприятности.

– Дядя? – У меня были родственники на Чеджу, но не в деревне Новон. Он что-то перепутал. – Какой дядя?

– Твой дальний родственник. Сестра твоего отца, госпожа Мин, была замужем за знатным человеком, пока тот не умер, – объяснил он. Это я и так знала. – А муж сестры этого человека – судья Хон.

«Действительно, очень дальнее родство», – подумала я.

И тут меня осенило, что на корабле я разговаривала именно с судьей Хоном.

Я задумалась над этим странным совпадением, но на Чеджу они случались часто. Здесь все были знакомы друг с другом и нередко связаны родством. Но у меня не было времени поразмыслить над этим, так как старейшина снова заговорил:

– В любом случае я постараюсь как-то отвлечь судью, если ты захочешь здесь остаться. Он был знаком с твоим отцом.

Его слова меня заинтересовали.

– Насколько близко знаком, господин?

– Довольно близко, полагаю.

Твой отец признался мне как-то, что в прошлом восхищался Хоном за его неистребимое чувство справедливости. Но теперь судья стал другим человеком, и если он узнает, что ты здесь…

– Он не узнает, – заверила я его. – Если только вы сами не сообщите ему об этом.

Старейшина Мун заложил руки за спину, на его лице появилось задумчивое выражение. Затем он ответил:

– Что ж, хорошо, я ничего ему не скажу.

Я дерзко добавила:

– И моей тете ничего не пишите.