Нефрит. Огонь. Золото

На тысячный день кузнец пошел закалять меч слезами любимца богини Сивангму – фэнхуана, потому что слезы феникса обладают целебными магическими свойствами. Но на обратном пути кузнец набрел на персиковый сад. Опьяненный сладким ароматом, он надкусил один плод. Что, откровенно говоря, было глупостью, потому что он находился в Саду Бессмертия, и ни одному смертному не позволялось ничего там брать. В наказание Нефритовый Император поразил единственного сына кузнеца ударом молнии и убил его.

– И?

– И тут ты говоришь ребенку: «Видишь, что случается, когда берешь то, что тебе не принадлежит».

– У этой истории есть продолжение.

– Так поведай мне его. – Как мне сейчас хочется стереть с его лица это загадочное выражение!

Некоторое время Лейе сидит молча, непрерывно вертя монету между длинными пальцами. Я запихиваю в рот еще один рисовый шарик, раздумывая, не заколоть ли его палочкой для еды и не убежать ли. Однако маловероятно, что мне удастся далеко уйти.

– В некоторых древних записях сохранилась и другая часть, но, насколько мне известно, ее никогда не рассказывали в качестве сказки на ночь, – наконец произносит Лейе. – Обезумев от смерти сына, кузнец схватил меч, отрубил фениксу голову и забросил ее в мир смертных. Там, где она упала на землю, выросла горная цепь. Затем он проклял выкованный им меч, сообщив ему силу уничтожить даже бога. Меч раскололся на две части, два противоположных друг другу вида оружия.

Первый меч превратился в чистый белый переливающийся нефрит, а второй сделался черным, как ночь, и темным, как ад. У них много имен. Чаще всего их называют Белый Нефритовый меч и Обсидиановый меч, или меч света и меч тьмы. Спасаясь с Небес бегством, кузнец выронил белый меч, и никто не знает, где он теперь находится. Сам кузнец, хоть и съел персик бессмертия, не стал богом. Он превратился в духа, навеки запертого во тьме мира душ.

Я сглатываю, и чангфан у меня во рту на вкус внезапно становится как опилки.

– Что такого важного в этой сказке?

– Я же сказал, что это не сказка.

Пришла моя очередь усмехаться. Уж не обезумел ли он, проведя столько времени среди Дийе? Лейе откидывается назад, слегка постукивая указательными пальцами друг о друга. Меня раздражает его внешнее спокойствие и собранность.

– Тебе, уверен, известно, что магия тяньсай отравляет нашу землю, – говорит он.