Красный дворец

Давным-давно, когда нам было по одиннадцать лет, мы с ней дружили… своего рода. Она была дочерью одной из подруг моей матери. При первой нашей встрече она представилась Мун Сохюн, но приказала мне уважительно называть ее Мун-сси[12 - Госпожа Мун.]. Так она пыталась придать себе побольше значимости, поскольку иметь фамилию для низкорожденного было большой и редкой честью, неважно, как она была приобретена. И я безропотно согласилась называть ее Мун-сси, втайне завидуя ей, потому что у меня фамилии не было; она же со своей стороны помыкала мной во время всех наших похождений и шалостей.

Она была подругой-тиранкой, но тем не менее подругой.

– Я пойду, – внезапно предложил кто-то из сестер. Это была медсестра Инён.

– Хорошо. – Врач Нансин снова прочистил горло. – Но нам по-прежнему нужна медсестра, считывающая пульс.

Сегодня я собиралась помогать Чиын готовить лекарства – я часто так делала, когда не надо было заниматься пациентами. Но, увидев медсестру Инён, я поняла, что мне нужно с ней поговорить.

– Я тоже пойду, – сказала я четко и уверенно, и остальные сестры посмотрели на меня, опустив от неприязни уголки губ. Инён тоже взглянула в мою сторону, ее лицо казалось донельзя удивленным. Я твердо добавила: – Я помогу ей, ыйвон-ним[13 - Ыйвон – врач (кор.).Суффикс – ним добавляется к профессии человека при разговоре с ним, если он выше по рангу.].

* * *

Конфуций говорил, что мужчины и женщины не должны касаться друг друга, если они не являются родственниками, и этот закон исполняли в том числе и люди знатного происхождения.

Ыйнё появились в результате целого ряда скоропостижных – и легко предотвратимых – смертей женщин из королевской семьи, не разрешавших трогать себя врачам-мужчинам. В глазах большинства людей мы были всего лишь помощницами дворцовых врачей и сами никаких решений принимать не могли.

А потому контролировать нас было поручено одному молодому врачу. Он шел впереди, медсестра Инён и я – за ним.

Мы прошли мимо стражников в красных халатах и суетливо разносящих письма евнухов. Но как только мы оказались на заснеженной тропинке между дворами, где никого больше не было, врач обернулся к нам. Он выглядел очень молодо, несмотря на пробивающуюся вокруг губ щетину.

– Что имел в виду врач Нансин? – спросил он, и вопрос обернулся белым облачком пара перед его лицом. – О каких слухах он говорил?

Я ничего не ответила, помня наказ врача молчать.