Двойник

На ладонь Тони выпала старая фотография, такие сейчас уже не делают, ей, пожалуй, было лет пятьдесят. Черно-белый снимок отображал незнакомую местность – дом, разрушающийся от времени, большой холм на заднем плане и что-то вроде церкви или колокольни, за верхушками деревьев. Неизвестная рука обвела кусок изображения – место над входом с полустертыми надписями и сделала пометку «им. Стоцких». В двух шагах от стены на каменных обвалившихся плитах можно было различить фигуру мужчины с тростью. Разглядеть его лицо оказалось сложно, но Пикси севшим от страха голосом сообщила: «Я знаю этого человека!»

Глава 3.

Неизвестный с тростью

– Эй, крошка, тебе лучше? – Тони плеснул еще воды, приводя Пикси в чувство.

Она так неожиданно отключилась и так долго пролежала без чувств, что дала повод занервничать. Будь это анорексичая модель, можно было бы свалить все на голодный обморок, но тут скорей всего причина крылась в фотографии. В общем-то безобидный на первый взгляд снимок, если не считать человека на первом плане.

Тони еще раз взглянул на незнакомца. Одет по моде своего времени, значит сейчас ему под восемьдесят, не меньше. Такого можно принять за учителя, врача или ученого.

«Стоп!» – в голове словно вспыхнула красная лампочка, – последнее, с чем попалась Кери – египетская печать. Ворованная, конечно. Тони не разбирался в артефактах, но этот ценный предмет лично держал в руках. Глядя на кусок глины, испещренный полустертыми иероглифами, он не мог постигнуть, как за это барахло можно отдать несколько штук? Но раз печать исчезла во второй раз, теперь уже вместе с самой Кери, значит покупатель был, и точно щедрый! Какой-нибудь ученый-фанатик вполне подходил на эту роль.

Драгон убрал фото в карман от греха подальше. Надо будет как-то поосторожнее узнать, что известно Пикси и как это все связано с Кери и ее «бизнесом».

Тони дернулся, загробный голос заставил волоски на затылке прийти в движение. Он не сразу понял, откуда доносится звук, создавалось впечатление, что это старая запись с бракованной пленки.

Он перевел глаза на Пикси, ее губы шевелились в такт и говорили чужим хриплым голосом и на неизвестном диалекте.

– Е…– каким бы богатым не был родной язык, тут по-другому не выразишься. Пока Тони ошарашенно смотрел на подружку, «сеанс чревовещания» закончился, она сделала глубокий вдох и открыла глаза. Совершенно осмысленные, голубые, такие, как были до этого.