Перелетная птичка. «Рождение Соловья»

Внутри меня все говорило, нет, кричало: «Я хочу уйти отсюда!» А что было дальше… И вовсе не хотела смотреть. Как? Как так можно издеваться над честью девушки? Прозрачное платье на ней давало понять, что та была под ним абсолютно голой. Клиент, держа за голову девушку, заставил ее опуститься на четвереньки. После этого он обнажил ее бедра и свою разгоряченную плоть. Пальцами он провел по промежности, отчего девушка, рыдая, просила его прекратить это все. Дурочка: ни один мужчина не остановится, если не получит свое.

Погладив ее бедра, мужчина двинулся вперед. Надрывный крик и звуки проникновения. Вот отчего мне стало плохо. Словно всю мою душу выворачивали в спираль. Живот разболелся еще сильнее. Прижимала руку к своему рту. Меня подташнивало. Все в зале надрывно кричали, повышая цену за девушку. Все это смешивалось с истошными криками и воплями. Владыка заметил, что мне становилось все хуже. Он что-то сказал своим людям и тут же встал из-за стола. Я поплелась за ним. Я желала как можно быстрее покинуть это помещение.

Стоило признать, что он не заставил смотреть весь этот ужас до конца. Но одной сцены мне было достаточно, чтобы нанести непоправимую рану моей психике. Мы вышли наружу. Владыка дал мне отдышаться от увиденного там. Я прижимала руку к своему сердцу. Из глаз текли слезы. Живот все еще болел, но вместе с ним во мне вспыхнула ярость на Владыку. Я встала во весь рост и подбежала к нему. Я плакала и не могла успокоиться. Мой маленький кулачок бился о его твердую и сильную грудь.

Он стоял как истукан, дожидаясь того, как я выплесну всю накопившуюся злость.

– Ты чудовище! Как можно так поступать? Тебе так нравиться смотреть на унижения?!

Он стоял спокойно, а потом произнес:

– Успокоилась?

Слезы текли по моей щеке. На что я надеялась? На то, что он будет обходителен с его «товаром». Но эти девушки не были вещью. За что он так с ними? За что он так со мной? Я впервые увидела всю грязь этого мира! Ничем не прикрытую. А ему было, похоже, все равно.

Конечно. Сколько раз он уже тут бывал? Вся эта картина ему была знакома. Он ничего не чувствовал. А обо мне он подумал?! Я слабым голосом произнесла:

– Ты хоть понимаешь насколько это отвратительно?

– Фелла, я видел картины и похуже той, что ты сейчас увидела. С десяти лет я видел все, что можно назвать пределом отвратности. Изнасилование девушки – это не самое страшное, что ты можешь увидеть. Этот мир не настолько хорош. Я хотел открыть тебе глаза.