Гладиаторы

Хотя в этом положении ей и неудобно было говорить, однако она очень бегло отвечала:

– С такими волосами, как твои, госпожа, нет никакого стеснения. Это наслаждение расправлять их руками, приглаживать, завивать или свивать в диадему, достойную царицы. Нет, дело в том, что эта новая мода сделает одинаковыми всех нас, хоть бы мы были плешивы, как старуха Лиция, или имели такие же длинные волосы, как у Нееры. А все-таки для того, чтобы подделать волосы, подобные твоим, как еще сегодня утром сказал господин…

– Сегодня утром!.

. Какой господин? – прервала Валерия, и, казалось, интерес пробудился в прекрасных чертах ее лица. – Ты говоришь о Лицинии, моем благородном родственнике. Его одобрение в большой цене.

– Его одобрение дороже его подарков, – живо отвечала Миррина, показывая в то же время на резную корзинку, занявшую почетное место на туалете. – Я никогда не видывала подобного подарка по случаю дня рождения! Какие-то запоздалые розы да смоквы – и это для одной из самых богатых римских матрон! Но, правду сказать, его посол, принесший их, должно быть, приходится потомком Юпитеру, потому что это самый красивый мужчина, каких только я видела во всю свою жизнь.

Миррина слегка наклонилась, чтобы госпожа не заметила краски, покрывшей ее беззастенчивый лоб при воспоминании о том впечатлении, какое на нее произвел прекрасный невольник.

Валерия питала слабость к крупным мужчинам с изящной выправкой.

Она как бы стряхнула немного свою лень, отбросила волосы назад и, видя, что Миррина, несмотря на свое желание, не решается продолжать разговор об этом приятном предмете, сказала:

– Продолжай.

Служанка мысленно оценила цепочку, украшавшую ее шею, и сообразила, что она обязана сделать за нее.

– Я хотела сказать тебе, госпожа, о трибуне Юлии Плациде. Это он говорил о твоих волосах, что каждая прядь их для него драгоценнее мины золота. Ах, какой он изящный мужчина! Во всем Риме нет ни одного патриция, который бы сравнился с ним.

О, если б ты видела его сегодня утром, как он в своем фиолетовом плаще, с блестящими на солнце драгоценностями, сидел в роскошной повозке, запряженной в четверку лошадей самого белого цвета во всем городе. Ну, уж если б я была благородной женщиной, да если б за мной ухаживал такой мужчина…

– Ты говоришь, мужчина? – прервала ее госпожа с презрительной усмешкой.