Путешествие по пушкинской Москве

 – "Но ведь вы его изобразили пустым человеком!" – "Ничего! Не догадается!". Пушкин смеялся над Полевым, который в известном послании "К вельможе" видел низкопоклонство», – писал Вяземский.

Из Петербурга не замедлил высказаться и Булгарин. Пушкин собирался ответить непонятливым коллегам критической заметкой «Опровержение на критики», но так и не закончил ее. Уже позднее, после смерти поэта, в 1844 году Виссарион Белинский сполна расплатился с критиканами: «Некоторые крикливые глупцы, не поняв этого стихотворения, осмеливались в своих полемических выходках бросать тень на характер великого поэта, думая видеть лесть там, где должно видеть только в высшей степени художественное постижение и изображение целой эпохи в лице одного из замечательнейших ее представителей».

В Архангельском Пушкин мог бывать и в другие дни, ибо усадьба при Юсупове превратилась в центр московской светской жизни, один театр Гонзаго чего стоил, а сегодня это единственное в мире сохранившееся собрание декораций мастера.

Великолепный зрительный зал театра был рассчитан на 400 человек. Юсупову завидовали – мало кто мог позволить себе пускать деньги на воздух в таком количестве в буквальном смысле: летними вечерами небо над Архангельским расцветало яркими огнями фейерверков. А балы, маскарады, празднества… Интересно, что когда старый князь скончался, Пушкин в письме Плетневу от 22 июня 1831 года высказался о нем более чем определенно: «Мой Юсупов умер».

Последними владельцами усадьбы были правнучка князя Зинаида Николаевна Юсупова и ее супруг – князь Феликс Феликсович Юсупов-Сумароков-Эльстон, принимавшие у себя В.А. Серова, К.А. Коровина, К.Е. Маковского и других художников, а также многих видных деятелей русской культуры. В память о Пушкине в Архангельском в 1903 году появились Пушкинская аллея и бюст поэта, на котором выбиты строки, посвященные Юсупову:

К тебе, приветливый потомок Аристиппа,

К тебе явлюся я…

…Ступив за твой порог,

Я вдруг переношусь во дни Екатерины.

Книгохранилище, кумиры, и картины,

И стройные сады свидетельствуют мне,

Что благосклонствуешь ты музам в тишине,

Что ими в праздности ты дышишь благородной.