Критика поэтов. Статьи Гийома Аполлинера об искусстве

Но господин Франц Журден, несомненно, упустивший это голосование, повесил эти картины в отделении Салона, посвящённого декоративному искусству, а затем, вынув из своих карманов несколько отрезов кумача, которые он постоянно носит с собой вместо носовых платков, сделал из них импровизированную ширму перед картинами, чтобы совершенно прикрыть и спрятать картины таможенника.

Этот странный поступок был покрыт тайной.

Руссо это обстоятельство обнаружил случайно.

В день вернисажа старик горевал.

– Чего они от меня добиваются, – говорил он.

В этот момент, окружённый толпой обожателей из Бельгии, прошёл мимо господин Франц Журден. Старому Руссо сделалось дурно. Он пошатнулся. Его поддержали. И, придя в себя:

– Это он, – закричал старик, – этот господин.

– О ком Вы говорите, – сказали ему, – Вы только что видели, как мимо прошёл Ваш президент, господин Франц Журден.

– Возможно ли это? – пробормотал старый таможенный чиновник, затем он рассказал нам следующую трогательную историю:

Тридцать лет тому назад на границе,

Я арестовал контрабандиста.

Я оштрафовал контрабандиста;

Затем, когда я стал бригадиром,

Одним вечером, в десятичасовом поезде,

У хорошо одетого человека,

Путешествовавшего с пропуском,

Я нащупал на спине нечто вроде горбов.

О далёкие времена! Далёкие вокзалы,

Плохо освещённые газовыми светильниками!

Этот господин перевозил на себе четыре тысячи сигар.

Я ему предъявил протокол.

Прошло время. Имена: Гоген, Сезанн,

Манили меня. Ради их искусства, я решил оставить таможню.

И, нося это прозвище: таможенник,

Я не последний из художников.

Но вот, в моей памяти, окно,

Оно открыто. Я только что узнал

Давнего путешественника, гордого, оттого, что он смог мне отомстить,

Потому что по моей вине он плохо путешествовал.

Долго мы жалели несчастного Руссо, констатируя огромные различия, существующие между таможней и изобразительным искусством, и мы посмотрели картину Золя этого господина.

ЖОЗЕ ДЕ ШАРМУА

Этот скульптор потрудился выгравировать на монументальном лбу мыслителя, черты которого он увековечил, нотный стан, на котором господин Брюно собирается написать несколько музыкальных нот. Исполнение слов, написанных на эту мелодию, первоначально было доверено нашему другу Андре Сальмону.