Критика поэтов. Статьи Гийома Аполлинера об искусстве

После этого он смотрел на неё в восхищении, улыбаясь и говоря: «Я сотворил бога, фальшивого бога, настоящего хорошенького фальшивого бога». Затем он брал свою гитару и пел, кривя свой беззубый рот, старые немецкие песни, в которых прославляются Кетхен из Гейльбронна или Шиндерханнес.

    (Белый журнал, 1-е апреля.)

1905

Пикассо, живописец и рисовальщик

(Галерея Серрюрье)

О Пикассо говорят, что его работы свидетельствуют о преждевременной утрате иллюзий.

Я думаю, всё обстоит как раз наоборот.

Всё очарование его несомненного таланта, мне кажется, служит фантазии, которая правильно смешивает восхитительное и ужасное, отвратительное и изысканное.

Его натурализм, влюблённый в точность, удваивается этим мистицизмом, который, в Испании, покоится в глубине даже самых нерелигиозных душ. Известно, что Кастеляр носил в своём кармане чётки, и, если Пикассо менее религиозен (как я думаю), бьюсь об заклад, он, должно быть, сохранил культ утончённого почитания святой Терезы или святого Исидора.

В Риме, во время карнавала, есть маски (Арлекин, Коломбина или cuoca franchese), которые утром, после буйного празднества, которое иногда не обходится без убийства, идут в церковь Святого Петра, чтобы поцеловать замусоленный палец ноги статуи главного апостола.

Вот создания, которые очаровывали Пикассо.

Под пёстрыми лохмотьями его гибких бродячих акробатов, действительно, чувствуются молодые люди из народа, ветреные, хитрые, ловкие, нищие и лживые.

Его матери нервно сжимают свои тонкие пальцы, как это часто делают молодые матери из низких слоёв общества, и эмблема его обнажённых женщин – покрытое волосами лоно, вызывающее презрение у традиционных художников и являющееся щитом западного целомудрия.

    (Аморалистический журнал, апрель)

Молодые: Пикассо, живописец

Если бы мы знали, все боги проснулись бы. Порождённые сохраняемым человечеством самим для себя глубоким знанием, пантеизмы, которым поклоняются, и которые его, человечество, напоминают, уснули.

Их глаза внимательны, как цветы, которые всегда хотят созерцать солнце. О преизливающаяся радость, есть люди, смотрящие на мир такими глазами.

Пикассо смотрел на человеческие образы, проплывавшие в лазурном небе нашей памяти, и бывшие частью божества, делая нас метафизиками.