Миры душ. На страже Империи

Наконечник копья, будто выпад змеи, понесся к шее Сайруса. Тот увернулся, хоть кончик оружия и оставил мелкий порез на теле. Все это время рыцарь шестого круга не переставал издавать ужасающие звуки. Это была странная смесь из рычания, шипения и пронзительного визга. Если бы Сайрусу не доводилось уже слышать подобное ранее, он бы сказал, что человеческая глотка не способна на воспроизведение таких звуков. Однако это был всего лишь один из базовых приемов в арсенале рыцарей Корнелиуса. Их паладин считал, что психологическая победа над противником не менее, а то и более важна, чем физическое превосходство.

Сайрусу не хотелось признавать, но эти простые приемы работали. Ему было неуютно рядом с копейщиком, подсознательно хотелось куда-нибудь убежать. Рыцарь почувствовал колебание Сайруса и усилил свой натиск. Он наносил по нескольку жалящих выпадов копьем за секунду, пытаясь достать наиболее уязвимые точки. Во многих местах одежда Сайруса уже успела окраситься красным. Ни одной глубокой раны он все еще не получил, но если так пойдет дальше, то он просто-напросто истечет кровью. Бесконечные зловещие завывания и гремящие цепи мешали ему сосредоточиться, но Сайрус упорно пытался на чем-нибудь подловить противника. Такой шанс ему представился. Копейщик уже начал мысленно праздновать свою победу и ослабил бдительность. Большая ошибка. Все опытные воины знают, что нельзя списывать противника со счетов, пока тот продолжает дышать. Очевидно, рыцарь из шестого круга еще не успел постигнуть эту простую, но важную истину. Выпады его копья становились все более дерзкими и предсказуемыми. Сайрус парировал очередной удар и прижал копье к земле. Ударом ноги он разломал древко напополам. Рыцарь растерялся, когда остался лишь с одним обломком в руках. Страх, который все это время он излучал на поле боя, закрался внутрь его самого. Сайрус не стал давать ему время оправиться и принялся осыпать противника ударами меча. Тот парировал удары куском древка, но при этом неумолимо отступал назад. В этот момент воина заботило только собственное выживание, и он не смотрел, куда именно отступает. Сайрус же с маниакальной точностью заводил оппонента в смертельный тупик. Когда жар лизнул спину рыцаря, тот наконец обернулся. Сзади и по бокам от него были навалены горящие стопки острых деревянных обломков. Единственный свободный от огня путь перекрывал Сайрус. Рыцарь закричал, но в этом вопле звучало не устрашение, а звенящая безысходность.