Миры душ. Двенадцатый отряд

Да и то про некоторых доходили лишь неподтвержденные слухи. А вот Самурай предпочитал не бежать от смерти, скорее, он даже искал ее. Степной лис не раз раздумывал о том, правильно ли он поступил, назначив Самурая своим лейтенантом. Но каждый раз приходил к выводу, что лучшей кандидатуры все равно нет. У него больше не было бойца, способного в любой ситуации думать о сражении, а не о спасении собственной шкуры. Капитан какое-то время рассматривал Фугаса на роль заместителя, но этот парень был слишком несерьезным, хоть и редко впадал в панику, что было важным достоинством.

Взгляд Степного лиса упал на Свежевателя. Его избегали все. С его прозвищем была связана особенно неприятная история. Когда он только попал к изгнанным, все уже понимали, что на воле он явно совершил нечто ужасное. Но среди двенадцатых давно повелось, что прошлая жизнь остается в прошлом. В каких бы преступлениях ты ни был повинен, теперь ты в одной лодке с другими товарищами по несчастью. К сожалению, Свежеватель так не считал.

Как-то он повздорил с одним бойцом, тоже новичком, а через несколько дней того нашли мертвым. Причем не просто мертвым, а освежеванным. Никто не знает, каким образом Свежеватель убил парня так, что этого никто не услышал. В том, что виновен именно он, никто не сомневался. Больше ни у кого не было проблем с убитым, да и убийство товарища было последним делом. Свежеватель отказался признать свою вину, а никаких улик, указывающих на него, не было. Единственное, чем смогли отплатить двенадцатые, так это прозвищем. Он может сколько угодно не признаваться, но до самого конца его будут называть как убийцу.

Самурай подсел к капитану:

– Все еще думаешь о дроидах?

– Нет. К черту дроидов. Хочу хоть немного спокойствия. Мы через столько прошли… Я не знаю, в чем виновна большая часть моих бойцов, но такого наказания никто из них не заслужил. Ну, может, только Свежеватель, – вздохнул Степной лис.

– Знаешь, за что изгнали меня? – спросил Самурай.

– Откуда, ты ведь не говорил.

– Значит, самое время рассказать. Я воровал скот. Понимаю, банально, но уж как есть.

– Скот? В смысле животных? И где ты воровал их? Мы с тобой почти в одно время тут оказались, и я представить не могу, где в этом разрушенном мире можно пасти скот.

– Сам уже не знаю, может, где-то в городе. Когда нам стирают из памяти наши имена, у многих воспоминания перемешиваются. Но вот одно я точно запомнил: раньше я крал скот. Я крал и продавал этих животных.