Злободневная классика. Рассказы о русских писателях

Из восьми лет царствования Бориса Годунова шесть были не просто неурожайными, а – катастрофой! Небывалые морозы, засуха, ливни – великий божий гнев. Дело доходило до людоедства.

Боярыня Ульяния пыталась угождать богу – отказалась от всех плотских радостей. И голодала, и спала на досках, для пущей жёсткости подложив под рёбра связку ключей, и с мужем решила жить, как с братом… Хотела даже уйти в монастырь. Но сама поняла, что так горю не поможешь. Надо не ждать чуда, а делать его самой. Муж вскоре умер, а вдова – сама себе голова.

И Ульяния узнала от стариков всё о съедобных травах. Вместе со слугами она сделала запасы, и стала добавлять эти травы в тесто – печь хлеб для голодных. К ней приходили те, кто мог добраться: «Нет хлеба слаще, чем у этой вдовы!» Подкрепив силы, люди спешили в Москву: там царь развернул невиданное строительство, чтобы дать работу всем. Но некоторые оставались – чтобы вместе с Ульянией работать. Создавать запасы рыбы, птицы, зверя – всего, чем можно подкормить людей, умирающих на дорогах.

А рабов своих Ульяния насильно не держала – дала волю всем. Может, где – то и найдут лучшую долю.

Но как ни тяжело было испытание, никто никогда не видел, чтобы боярыня Ульяния позволила себе отчаяться, упасть духом, опустить руки. Со всеми приветлива, улыбчива, она умела вселить спокойную уверенность в каждого.

И не дожила ведь она до конца этого ужаса. Помогла дожить другим – и не дожила сама.

Повесть об Ульянии написал её сын, Дружина Осорьин. Это – самое удивительное объяснение в любви к матери: сын ведь не пишет о любви матушки к нему, вообще нигде не упоминает себя.

Но интереснее, ярче всего духовный облик человека семнадцатого столетия – в «Житии протопопа Аввакума». Потому, что написал эту книгу сам Аввакум. Едва ли не единственная во всей житийной литературе автобиография.

Что мы знаем об этом человеке из краткого упоминания в учебнике истории? Только то, что он был ярым приверженцем старой веры, и врагом патриарха Никона. Но Никона поддержал сам царь Алексей Михайлович – и после многолетней ссылки, в забытом самим богом Пустозерске, неистовый протопоп был сожжён. Вместе с двумя единомышленниками. В деревянном срубе.

Но писать ему не запрещалось – и незадолго до страшного конца Аввакум вспоминает свою жизнь.