Подлинные дневники Берии

)

Шикарный вечер был в Кунцево, подавали свинину, телятину, уток, фазанов с лучшими французскими винами и даже фрукты из фашистских стран: арбузы из Испании, апельсины и ананасы из Южной Африки, и Сам отпустил несколько шуток по этому поводу.

В зале, как всегда, было душно и жарко, но никто не посмел даже расстегнуть воротник, не говоря уже о том, чтобы снять пиджак. Старик в последнее время требовал, чтобы все появлялись при галстуках на вечеринках, несмотря на то, что заканчивали многие под столом.

В начале вечера он ударился в воспоминания – в основном о западных лидерах, с которыми был знаком.

И хотя мы сто раз это слышали, были внимательны, так как он замечал все!

Ему больше всего нравился канадский миллионер Бивербрук, которого англичане произвели в лорды, хозяина забавляла приверженность этого газетного магната к идеалам Британской империи, которая вот-вот скончается. Он считал Бивербрука хитрым пройдохой, который в глубине души не был антисоветчиком. Он даже заметил, что не прочь бы иметь Бивербрука в Политбюро.

Черчилль упрям – родился антисоветчиком, и его можно только хитростью взять, но дружить с таким невозможно. Рузвельт – слабоумный инвалид, типичный представитель американской буржуазии. А де Голля он ненавидел – заносчивый зануда с высокопарными идеями насчет французов, этой нации бездельников. И вечно эта презрительная мина – как будто вокруг дурно пахнет.

Потом Старик начал стрелять издевками, в основном донимал услужливого Ворошилова: помни, тебе повезло, что мы разрешили принимать тебе парад в День Победы, после того, как ты оскандалился в 1941 году.

Бедняга позеленел в своей маршальской форме.

Но что хуже всего – Старик начал угощать нас уже в который раз своими разговорами о войне. Хвастался, что именно мечом социализм утвердил себя. Но уверенности у него заметно поубавилось в связи с делом Тито и в результате фиаско в Берлине. Только и ждет возможности отомстить. Как только пропустит пару литров, мечтает об Армагеддоне. Как-то, подняв дежурный тост за победу под Сталинградом, оскалился в мою сторону:

«Ну, вешатель, когда вздернешь весь титовский сброд, тебе придется выдать несколько твоих новых бомбочек – поможем нашим товарищам на Западе!»

Самое страшное, что это не просто шутки.

Они могут завтра стать приказом к действию. Он даже предложил тост «за наших предков, Петра Великого и Ивана Грозного и их героические дела», будто сам был русским!

От таких разговоров даже у меня кровь стынет в жилах.