Россия, умытая кровью. Самая страшная русская трагедия

Контр-адмирал блестяще провел переход кораблей из Ревеля (Таллинна) и Гельсингфорса (Хельсинки) в Кронштадт. Позже этот поход назвали Ледовым.

29 мая Щастного арестовали по странному обвинению в «контрреволюционном стремлении к власти». 21 июня Ревтрибунал приговорил его к смерти за должностные преступления, подготовку переворота и измену. Щастный не признал себя виновным. Из шести свидетелей явился в суд и был допрошен только один – Лев Троцкий. Приговор основывался только на его показаниях.

Все российское общество буквально обомлело, левые эсеры во ВЦИК подняли шум.

Нарком юстиции Крыленко на это ответил с великой простотой: мол, никакого смертного приговора вовсе и не было. Адмирала просто «приказали расстрелять». Такой вот суд. Административный расстрел.

Но даже такой суд очень мешал коммунистам. Во-первых, действовал он все же медленно. Во-вторых, на суде все же приходится доказывать вину подсудимого. С самых первых дней, чуть ли не часов своей власти они искали способа обойтись без суда.

Начало ВЧК

С октября петроградский ВРК, ставший комитетом ВЦИК, должен был поддерживать порядок, подавлять активное и пассивное сопротивление – «саботаж, скрывание запасов, злостную задержку грузов».

В 75-й комнате Смольного В.Д. Бонч-Бруевич допрашивал арестованных, угрожая им расстрелом. Несколькими днями ранее II съезд Советов отменил смертную казнь… Но, как мы видим, Бонч-Бруевича это не слишком останавливало. Судя по всему: и убийству членов ЦК кадетов, депутатов Учредительного собрания А.

И. Шингарева и Ф.Ф. Кокошкина, и по всем вообще делам балтийских матросиков – угрозу он легко мог бы привести в действие.

Но большинству большевиков эта система казалась недостаточно действенной. Неудивительно, с момента прихода к власти они столкнулись с массовым сопротивлением.

«Неужели у нас не найдется своего Фукье-Тевиля[22 - Фукье-Тевиль – обвинитель революционного трибунала времен Французской революции 1789–1793 годов. Прославился своей черствостью, жестокостью и маниакальной кровожадностью.

], который привел бы в порядок расходившуюся контрреволюцию?» – спрашивал Ленин.

Он нашелся 7 декабря, когда Ф.Э. Дзержинский представил докладную записку СНК с предложением создать Всероссийскую Чрезвычайную Комиссию для борьбы с саботажем. Дзержинский писал в этой записке: «Мы должны принять сейчас все меры террора, отдать ему все силы! Не думайте, что я ищу формы революционной юстиции; юстиция нам сейчас не к лицу.