Французская политическая элита периода Революции XVIII века о России

Малиа посвятил данной проблеме монографию «Запад и русская загадка. От медного всадника до мавзолея Ленина»[77 - Malia M. Russia under western eyes: From the bronze horseman to the Lenin mausoleum. Cambridge, 1999. Ссылки даются по изданию в переводе на французский язык: Malia M. L’Occident et l’еnigme russe: du cavalier de bronze au mausolеe de Lеnine / Trad. de l’anglais par J.-P. Bardos. P., 2003.], в которой анализирует то, как трансформировались представления о Российской империи и Советской России в Западном мире.

В связи с нашим исследованием интерес представляют две первые главы, где Россия предстает для западных наблюдателей как образец сначала «просвещенного деспотизма», а затем «восточного деспотизма». В центре внимания Малиа в этих главах находится восприятие российского варианта просвещенного «деспотизма» на Западае, прежде всего во Франции, а также точки зрения рождавшегося гражданского общества на монархическую Россию после того, как мечты европейцев о просвещенном идеальном правителе в революционном 1789 г. достигли своего пика и вскоре исчезли. Малиа осторожен с использованием терминов; так, в одном из немногих случаев, когда он говорит о «либеральном общественном мнении», речь идет о реакции в Англии и Франции на второй и третий разделы Польши, но он не расшифровывает эту концепцию[78 - Malia M. Op. cit. P. 104.]. В другом случае он высказывает тезис о том, что просвещенная элита XVIII в. (аристократы, философы, политики и другие) не противопоставляла Россию Западу, а Запад России, несмотря на все свои разногласия, элита полагала, что Россия – это продолжение Европы на Восток; культурных категорий, позволявших бы такое противопоставление, еще не существовало[79 - Ibid. P. 96.]. Но политическая риторика и реальная политика не совпадали. Победы революционных армий Франции в 1794–1795 гг. настолько расстроили «концерт европейских держав», что выгодоприобретательницей в итоге становится именно Россия, получившая, по мнению Малиа, полную свободу действий в «своей части мира»[80 - Ibid. P. 102.]. Монография Малиа имеет ценность, как опыт широкого обобщения по данной теме, хотя многие утверждения автора нуждаются в уточнении или изначально имеют дискуссионный характер. Например, тезис о том, что в 1768 г. европейские наблюдатели смотрели на Россию как на мощное государство, но не уделяли большого внимания ее социальной системе[81 - Ibid. P. 97.].